— Нам нужно протрезветь, прежде чем будет продолжения, — твёрдо сказал он, отстраняясь.

Она попыталась возразить, но он не стал слушать, поднял её на руки и уложил на диван. Мгновенье спустя он вернулся с пледом. Осторожно укрыв её, он уселся на пол у подлокотника, прислонившись к нему спиной и опёршись локтями на согнутые колени. Офелия, лёжа на боку, осторожно начала перебирать его волосы, мягко проводя пальцами по шее, восхищаясь серебристыми прядями, переплетающимися в белых волосах. Никто не казался ей таким притягательным, как он. И внутри что-то сжалось от мысли, что совсем скоро она перестанет его знать, что однажды забудет, каким ярким был зелёный цвет его глаз. Его чуть изогнутую улыбку. Как звучало её имя на его губах. Как он называл её «ангелом». Как он её целовал, и как она была уверена, что никто и никогда не сравнится с этим опытом.

— Спи, ангел, — прошептал он. — Я рядом.

Она не заметила, что её глаза уже закрыты, и на мгновение задумалась, не говорила ли она вслух, но спросить так и не успела — сон мягко унёс её.

ГЛАВА 29. ЗЛОВЕЩАЯ ТЕАТРАЛЬНОСТЬ

Ночь пятая в Фантазме

Когда Офелия наконец проснулась — трезвая, но с ужасной головной болью — Блэквелл успел пролистать ещё сотню страниц книги. Он приготовил ей стакан ледяной воды, пока она, с трудом справляясь с пульсацией в висках, садилась на диване, и терпел молча её поток оскорблений за то, что налил ей третий и четвёртый стакан бурбона.

— Вода поможет. Или, по крайней мере, я об этом слышал, — сказал он.

— У тебя никогда не было похмелья? — спросила она.

— Насколько я помню — нет, — с усмешкой ответил он. — Мёртвые не страдают от похмелья.

Она осушила половину стакана. Затем, нахмурившись:

— И каково это — не помнить ничего, что было до этого места? Мне кажется, я бы сошла с ума.

Он пожал плечами, поднимая её вытянутые ноги, чтобы сесть на диван рядом, а затем снова опустил их себе на колени.

— Я не знаю другого, так что сложно сказать.

— Каково твое первое воспоминание здесь? — поинтересовалась она, придвигаясь к нему поближе, пока её бёдра не оказались под углом поверх его.

— Трудно сказать, — пробормотал он. — Если я хорошо подумаю, могу вспомнить многие состязания и определённых участников, особенно последних. Но если пытаюсь копнуть глубже, всё просто… исчезает. Будто меня преследуют собственные воспоминания, а что их пожирает — кроме времени — я не знаю.

В душе у неё что-то болезненно сжалось от его слов.

— Каково быть Призраком? Сильно одиноко? — прошептала она.

Он перевёл взгляд на неё, в его глазах отразилось столько эмоций.

— Большую часть времени — да, — ответил он, коснувшись её щеки рукой, нежно проводя большим пальцем по её губам. — Но не всегда.

Её грудь сдавило.

— Те участники, с которыми ты заключал сделки, они хотя бы пытались тебя узнать?

— Нет.

Она сглотнула, пытаясь набраться храбрости для следующего вопроса.

— Даже те, с кем ты целовался?

— Даже они, — ответил он. — Хотя тех, с кем я целовался, было немного. И не было ни одной, с которой бы я…

Ревность, которая уже нарастала у неё внутри, слегка поутихла, когда она осмелилась спросить:

— Спал?

Он тихо рассмеялся, в его глазах снова заиграл привычный огонёк.

— Это не совсем то, что я собирался сказать.

Ей хотелось спросить, что он хотел сказать на самом деле, но прежде, чем она успела это сделать, на другом конце дивана появилась бледная тень.

— По, — улыбнулась она. — Я давно тебя не видела.

Кот тихо мяукнул и подошёл к ним, с удовольствием устроившись на её коленях и потёршись головой о подбородок Блэквелла.

— Привет, маленький негодяй, — ласково сказал Блэквелл, почесав кота за ухом.

Офелия вздохнула. Ей хотелось бы остаться здесь до конца дня, но она знала, что с каждой минутой они теряют драгоценное время — до конца Фантазмы осталось меньше недели. Она поделилась своими мыслями вслух.

— Нам стоит начать ещё один урок магии, если ты готова, — согласился он. — Время неумолимо уходит. Я, наверное, не должен был наливать тебе тот четвёртый бокал. Или второй, или третий.

Она скинула. По с колен и встала.

— Знаешь, моя мать научила меня основам своего ремесла. Как призывать душу, как разговаривать с ней на Той Стороне, различать Призраков и прочих потусторонних существ. Но твой урок был куда более практичным. Я даже не знала, что способна использовать свою магию подобным образом.

— Значит, теперь я могу кидать ножи? — протянул он.

Она закатила глаза:

— В пределах разумного.

Улыбка, которая начала расползаться по лицу Блэквелла, заставила её мгновенно пожалеть о своём решении.