Офелия прочистила горло:

— Ты здесь ждёшь кого-то?

Люси прикусила губу и отвела взгляд.

— Леон ещё не вышел.

У Офелии сжалось сердце, но она не стала высказывать критику. Это было бы лицемерно, учитывая, что она сама собиралась сделать.

Прежде чем уйти и оставить Люси наедине со своими тревогами, она не удержалась от вопроса:

— Похоже, это была серьёзная рана.

Была — ключевое слово.

Люси прикусила губу и снова отвела взгляд.

— Это сделал маятник? — спросила Офелия, хотя они обе знали, что это было риторическим вопросом. До испытания у Люси не было этой раны.

Между ними повисло напряжённое молчание.

Наконец, Люси прошептала:

— Пожалуйста, никому не говори.

— А что я должна рассказать? — удивлённо спросила Офелия, теперь действительно заинтересованная.

Люси покачала головой, заправляя длинные волосы за плечо, чтобы скрыть порез. Офелия заметила, что её руки были испачканы той же странной блестящей субстанцией, что и ключица, и блузка.

— Надеюсь, Леон выберется целым, — было всё, что сказала Офелия, направляясь к выходу из обеденного зала.

Вернувшись к себе в комнату, Офелия жаждала одного — отвлечься. Изгнать из памяти образ изуродованного тела Эрика.

Сняв с себя испорченное платье, она пошла в ванную. Забравшись в воду, она начала тереть свою кожу до тех пор, пока не смыла с себя последнюю каплю крови, пока не почувствовала себя чистой от своих грехов. Когда закончила, она слила воду и вернулась в спальню, оставляя за собой след мокрых следов.

Стоя посреди комнаты, совершенно обнажённая, она начала звать Блэквелла.

Ему потребовалась почти целая минута, чтобы появиться.

— Прости, я возвращался… — Он замер, заметив её. Его взгляд мгновенно потеплел, но он остался на месте.

Каждое его слово было медленным и обдуманным:

— Что ты делаешь, ангел?

— Отвлеки меня, — сказала она.

Он провёл рукой по губам в раздумьях.

— Думаю, это не самая лучшая идея.

Она подошла ближе, и на его лице появилось выражение боли.

— Мне нужна эта отвлечённость.

Мне нужно стереть из памяти это испытание.

— Последний раз, когда мы разговаривали, ты была очень зла на меня, — начал он. — Ты делаешь это только из-за того, что случилось на том испытании. Ты всегда хочешь меня после того, как избежишь смерти.

— И что с того?

Он наклонился, так что их глаза оказались на одном уровне.

— А я, возможно, не хочу быть просто отвлечением для тебя.

Она сжала кулаки.

— Хорошо. Тогда уходи. Я сама найду себе отвлечение.

Он скрестил руки на груди, ухмыляясь:

— Ладно. Вперёд.

Она замялась.

— Я начну, как только ты уйдёшь.

— И пропустить такое зрелище? — Он усмехнулся. — Думаю, я останусь.

Она сузила глаза.

— Ты правда думаешь, что я не стану ласкать себя рядом с тобой?

— Нет, не думаю, — бросил он вызов.

Что-то в ней окончательно надломилось этой ночью, и он даже не подозревал, насколько смелой она себя ощущала. Он думал, что она блефует, но не знал, что она собиралась сыграть по-крупному. Офелия одарила его насмешливой улыбкой и, не торопясь, залезла на кровать, устраиваясь на подушках. Её кожа всё ещё поблёскивала от воды, и она видела голод в его глазах, когда он следил за каждым её движением, словно зачарованный.

Она прикусила губу и нежно обхватила свои груди, играя с сосками до тех пор, пока те не напряглись, розовые и чувственные. Тихий стон сорвался с её губ, когда волна удовольствия прошла через её тело и осела прямо внизу живота. Она уже чувствовала, как её тело отвечает, становясь влажным. Блэквелл не отрывал от неё взгляда, и она сделала всё возможное, чтобы удержать его внимание.

Её пальцы скользнули по животу, бедрам, опускаясь всё ниже. Когда она коснулась чувствительной точки между ног, её голова запрокинулась, и она зажмурилась, наслаждаясь сладким облегчением. Пальцы двигались круговыми движениями по клитору, становясь всё более скользкими от её собственной влаги, пока тело дрожало от удовольствия. На мгновение она забыла о том, что у неё был зритель, забыв всё, кроме нарастающего внутри экстаза и звуков собственных стонов.

Когда она почти достигла пика, она ввела в себя два пальца, медленно двигаясь ими внутри.

— Чёрт, — хрипло выдохнул Блэквелл, и она приоткрыла глаза, увидев, что он приближается к кровати. — Зачем ты меня мучаешь?

В ответ она только ускорила движения.

— Да, вот так, — простонал он.

В следующее мгновение он уже был над ней, стоя на коленях между её ног. Его рука крепко ухватилась за её запястье, отрывая руку от её тела. Она издала недовольный звук, но в то же время её охватило предвкушение, и она замерла, ожидая его следующего хода. Он поднял её пальцы, влажные от её возбуждения, к своему рту и нежно облизнул их, очищая. Что-то первобытное вспыхнуло внутри неё при этом зрелище.