— Итак, красавицы… — проходя вдоль строя произносит ЮнМи. — Неприятно, но ничего фатального. Есть повод заниматься, повод расти в мастерстве… Прямо сейчас могу предложить две песни, написанные словно специально для вас. Плюс, — хореография и костюмы. Пока это всё находится у меня в голове, но в ближайшее время оно будут материализовано из мыслеобразов. Сейчас я хочу определить, насколько ваши тела готовы к исполнению одной из этих песен. Для этого, мне нужно увидеть их физическое состояние. Все демонстрируем мне свой пресс!

— Покажите. — кивает «тормознувшим» девушкам ИнХон, встав с кресла и подойдя к группе.

Участницы беспрекословно поднимают вверх одежду и держат её в ожидании разрешения опустить. ЮнМи проходит вдоль строя, внимательно осматривая представленные части тела.

— Всё, приводите себя в порядок, — произносит она, увидев всё, что хотела. — ГюРи и ЁнДжи нужноподкачаться. На животе есть излишки, с которыми следует распрощаться.

Названые по именам, опустив головы, рассматривают свои пузики в поисках жировых отложений.

— Песни будут на корейском языке? — спрашивает директор у ЮнМи.

— На японском. — отвечает та.

— Нельзя ли, чтобы они были на корейском?

— Для чего?

— Хочу, чтобы «Кара» получила в Хангук музыкальную премию.

— Зачем вам это надо, господин директор? Музыкальный рынок Японии гораздо больше корейского. И, соответственно, денег на нём можно заработать тоже, больше.

— Считаю, что к «Каре» сформировалось необоснованно предвзятое мнение. Хочу доказать всем, кто считал, что я собрал негодную группу, что они ошибались.

ЮнМи несколько секунд смотрит директору в глаза.

— Хорошо. — соглашается она. — Запишем сразу два варианта, — на корейском и японском.

Девушки чуть слышно выдыхают.

— Когда приступим к репетициям? — бодро интересуется директор.

— Через два дня, — обещает ЮнМи. — За это время составим и подпишем договор.

— Согласен. — кивает ИнХон.

Конец цитаты из девятнадцатый щелчок зубами

Время действия: одиннадцатое апреля

Место действия: кабинет куратора ЮнМи, начальника отдела аналитиков Самсунг Ким МинСу.

Пришёл сдаваться, рассказал, что взялся продюсировать группу «Кара».

Но главное, рассказал про Ким ХаРу и Гу ХаРу. Про Гу ХаРу не всё. Сказал просто, что она мне сниться, как снились друзья АйЮ. Вот и ХаРа возможно покончит с собой. Не смог равнодушно отвернуться, а потом просто поплакать. Я не АйЮ.

— Очень хорошо, — на это ответил мой куратор.

— А что тут хорошего? Обещал же не иметь дело с корейцами. А тут Кара!

— Напомню твою феерическую речь у ворот тюрьмы. МинСу включает плейер, слушаем.

— … Дабы впредь больше не раздражать хангук сарам необходимостью тратить его время на возню со мной, клянусь отныне не работать с корейскими артистами и музыкантами, и вообще, с любыми корейцами!

От толпы долетает возглас, похожий на — ва-уу!

— Также обещаю, что это был мой последний разговор со лживыми представителями корейских СМИ! Отныне они не будут допущены на мои пресс-конференции с представителями других мировых информационных агентств. Забудьте про меня, а я — забуду про вас!

— Это всё, что я хотела сегодня сказать, — говорю я, выпрямляясь.

— И ещё, что ты мне говорила после этой речи в своё оправдание. Напомню

Во, идея, как я мог самоубийц бросить? В отличии от АйЮ, я их от дурных мыслей стараюсь отвлечь. Вот решила к концерту против самоубийств после сунына решила готовиться. Вдруг проведут. И с журналистами не так плохо в итоге. Я сказал, что со лживыми журналистами общаться не буду. Значит, те кто на пресс-конференцию придут — правду пишут! Широкое поле для манипуляций ПР — отделом, ПР-щикимогут делить СМИ на лояльных к Самсунгу и не очень.

Ух, ты! А я и не знал, что в этом кабинете ведётся запись разговоров. Наверное, так во всех кабинетах Самсунга, по крайней мере в кабинетах начальников, которые решают вести или нет запись. Впрочем, загадывать про подчинённых не буду, только записью разговоров подчинённых управляют другие. Что ж, кульненько.