Но Боря!

С ним-то что теперь?

Марина снова села за компьютер.

Взять и донести на него! Подумает, что Анна. А что дальше? Тут же сам сознается, как только кто-то спросит! Будет у чекистов на груди рыдать, просить прощения! Нет уж, ладно. Новгородцев, конечно, разочаровал Марину. С романтичными мечтаниями покончено. Но все же будет жалко, если его посадят. Хотя вряд ли. Нет ведь такой статьи — за подделку исторических источников. Но если его разоблачат — заподозрят и Марину. Ну, а там и о поджоге речь зайдет. И такая статья в уголовном кодексе, увы, существует.

А может, Борю шантажировать? От имени этой Сарафановой?

Нет, лучше от поспешного решения воздержаться. Хватит необдуманных поступков. Надо встать, попить чайку, позырить телик, попробовать успокоиться.

Марина поднялась, пошла на кухню. Отыскала булочку, налила воды, села ждать, когда вскипит. Включила телевизор.

В «Новостях» шел репортаж с Сенатской площади.

Под визг толпы и вспышки фотокамер мощный кран медленно поднимал за шею, обвязанную веревками, Медного всадника.

— Итак, мы наблюдаем… — начал комментарий диктор. Не найдя нужного слова, он завершил: — Вы все видите на своих экранах.

Петр был похож на висельника, так и не оставившего лошадь перед казнью. Задняя часть статуи, заметно перевесив часть переднюю, нелепо опустилась. Медная змея ударилась о камень с громким лязгом.

— Так Россия возвращается на свой исконный путь, — сказал голос за кадром.

Наблюдая дело рук своих, Марина вдруг подумала: «А делание истории намного интереснее, чем ее изучение! Может быть, ничего страшного и не случилось? Тем более, личность автора подделки, как и того, кто устроил пожар, кажется, уже мало кого интересует».

Чтобы защитить диссертацию, нужно получить рецензии оппонентов. Оппонентов назначают два эксперта. Чтобы заполучить экспертов, требуется, чтобы твою работу приняли к защите. Чтобы приняли к защите, обязательно должны рассмотреть ее на заседании ученого совета. Чтобы рассмотрели — необходимо подать туда заявление. Чтобы заявление было принято, никак не обойдешься без листка учета кадров. Чтобы получить листок, нужно взять в отделе кадров бланк, заполнить его, а затем в этом же отделе заверить

Разумеется, все эти процедуры просто так, с одного раза, Андрей проделать не сумел. Отдел кадров попросил зайти сначала завтра, потому что бланков не было, потом через неделю, так как заболела нужная сотрудница. На третий раз Андрей бланк получил, но так как стал в конторе слишком частым гостем, его тихо начали ненавидеть. Андрей заполнил анкету, но вместо вожделенной подписи с печатью получил приказ все переделать: в графе «дети» он поставил прочерк, а должен был писать словами: «нет». Когда Андрей пришел в отдел кадров во второй раз, там было слишком много народу, и работницам, конечно, было не до аспиранта. Филиппенко вспомнил пословицу о том, что бог любит троицу.

Так или иначе, в середине октября он получил лист учета кадров и практически готов был подавать заявку. Для нее осталось совсем малость: справка о сдаче кандидатских экзаменов (выдают в отделе аспирантуры, напишут всего за два дня, ну в крайнем случае, за четыре; то есть визита три), диплом (заверить у нотариуса), выписка из протокола о заседании кафедры (добыта на третий раз: бодались из-за письма от Прошки к Софье, но Андрею удалось добиться разрешения не вносить его в источники), четыре фотографии (У Андрея осталось три, пришлось сниматься заново, чтоб были одинаковые) и набор почтовых карточек. Карточки Андрей купил с первого раза. Значит, в жизни все же существует что-то светлое!

В помещении ученого совета аспирантов принимала тоже троица — ученый секретарь и два специалиста. Мойры? Хариты? Нет, античность сегодня на ум Филиппенко не шла. В голову почему-то пришел Сталин, он сравнил дам с судебной тройкой.

Придирчивым взглядом охранницы трудной дороги в науку всмотрелись в бумаги Андрея. Прошла минута, вторая…

— Пишите здесь: «прошу принять к защите», — начала бубнить одна из теток, дав Андрею чистую бумажку. Тот возликовал. Часть пути пройдена! Хоть тут с первого раза!

Но, как оказалось, радовался он преждевременно.

— А где текст диссертации? — услышал аспирант суровый голос.

Руки стали ватными, внезапно опустились, не закончив текста заявления.

Замотавшись, Андрей забыл принести с собой самый главный документ!

Что тут говорить! Его мгновенно выставили вон, не слушая ни оправданий, ни заверений, ни обещаний. Приходить велели послепослезавтра. Самым гадким стало то, что заседание ученого совета, рассмотреться на котором аспирант так сильно жаждал, было на носу: подав сегодня заявление, он успел бы, но теперь придется ждать до следующего. Месяц лишнего ожидания до того момента, как он, наконец, сможет покинуть затянувшееся состояние, вылезет из надоевшей куколки, выбросит старую оболочку, освободится и полноценным мотыльком запорхает среди сладко благоухающих цветов научного познания.