В ответ слаженно ударили боевые барабаны!

Невозможно было понять, откуда в руках у «бешенцев» вдруг появились длинные луки! Женщины за спинами прятали?

— Прячьтесь! — прогремела команда из громкоговорителей.

И тут же первые стрелы понеслись к рубке, со стуком втыкаясь в стекло.

— Не стреляйте! — напомнил рёвом Панайотис.

— К борту! — приказал я.

Лучники стреляли часто и точно, выпуская стрелу за стрелой с хорошей скоростью. Пара штук пришли в железо борта, за которым прятался я. Другие перелетали через палубу, бились о стенку левого борта, теряя наконечники, некоторые ломались.

Не выдержав, я чуть поднял голову, чтобы оценить ситуацию, но какой-то умелый негодяй пустил стрелу настолько умело, что она просвистела буквально в сантиметрах над головой! Бли-ин…

Нырнув вниз с похолодевшим сердцем, я хрипло крикнул:

— Не высовываться, бьют точно!

Набирая скорость, «Керкира» по дуге начала выходить из бухты, а наиболее свирепые воины племени бежали по берегу следом, пуская стрелы в движении. Другие душегубцы начали торопливо рассаживаться в лодках. На абордаж решили брать!

Лишь бы дизеля не подкачали! «Не подведите, кони стальные, выручайте, иначе я вам распредвалы узлом завяжу!» — молитвой прозвучало в голове.

Теперь стрелы полетели навесом, и мы отважно спрятались в арке.

«Керкира» торопливо отходила от Бешеной деревни. Ревели оба двигателя, вибрировали на полной скорости борта, и даже разговаривать из-за шума стало затруднительно. Справа перед стеной высоких деревьев расстилался узкий зелёный ковёр, волнистый, мятый, с вкраплениями серых и бурых пятен мхов и лишайников.

Я тупо рассматривал проплывающий мимо пейзаж, такой красивый на расстоянии и такой страшный вблизи.

— Вот это была встреча… На всю жизнь запомню! — Екатерина от волнения невольно взяла меня под руку.

По трапу из рубки спустился капитан.

— Господа, я что-нибудь перекушу и отправлюсь к себе… Подход к Канберре непрост, надо иметь свежую голову. За штурвалом вахтенный.

Я посмотрел на часы.

Скоро синее небо над Гангом начнёт розоветь перед закатом. Надеюсь, этнографических сюрпризов сегодня больше не ожидается.

Белые пятна на карте Платформы-5 не исследованы и на десятую часть, что открывает дорогу к новым находкам и приключениям. Но всё это нужно фиксировать. Между тем, я третий день забываю спросить Селезнёву, не найдётся ли у неё новой записной книжки, а лучше бы обычного ученического блокнота. Несмотря на мелкий почерк, которым я сжато описываю увиденное и услышанное, в моём странички почти закончились — остались жалкие три листа, а это почти что ничего.

Дневничок веду не только я, Катя тоже что-то фиксирует. Однако мы не сверяемся и не подглядываем друг у друга, так будет больше деталей, нюансов и даже озарений, значение которых станет понятным лишь много позже. Примитивные дневники — лучший помощник как при составлении красочных отчетов для высокого кабинетного руководства, так и для создания ветеранских мемуаров в почтенной старости. Надеюсь, что она, несмотря на неважнецкие пророчества Кастета для нашего непоседливого брата, у меня всё-таки будет.

Мы продолжали уверенно подниматься вверх по Гангу, который к востоку становился всё уже и уже. Обычно тёмная, вода широкой реки стала настолько прозрачной, что сквозь её толщу то и дело можно было разглядеть дно с колышущимися водорослями и снующими между ними рыбами. Ниже Шанхая воды Ганга становятся мутно-белыми — всё зависит от местности, по которой пролегает речное русло. Там, где на дне имеется растительный перегной, вода приобретает прозрачность, а глинистое дно неизбежно обеспечит мутность.

Геология местности изменилась, река поменяла характер — начался участок разветвлённой водной системы. «Керкира» снизила скорость и всё чаще начала описывать виражи. Начали попадаться красивые острова, похожие на плывущие по Гангу корабли. Появилось много излучин, в том числе настолько крутых, что с переломного мыса открывается круговая панорама, Вот с этого хорошо видна перспектива реки в обе стороны, — слева вверх по течению, справа — вниз. Некоторые излучины давно живут своей жизнью, превратившись в тихие старицы.