Похоже, он удивлен, что я здесь до захода солнца.

— Помой машину. В шесть тридцать я еду на ужин. — Я бросаю ему ключи.

— Да, сэр. Я подготовлю ее.

— На этот раз никакого освежителя воздуха. У меня от этого дерьма голова болит.

Он кивает.

— Принято.

Женщина прочищает горло.

— Не хочу показаться критичной...

Я поворачиваю голову в сторону голоса Ванессы. За две секунды успеваю рассмотреть, во что она одета — обтягивающее черное платье, которое закрывает все от ключиц до колен и все же почему-то заставляет меня думать о ней обнаженной. Черные туфли на высоких каблуках с ремешками, подчеркивающие подтянутые икры, и, черт возьми, у нее всегда были самые сексуальные ступни. Носок моей туфли зацепляется за бордюр, и я спотыкаюсь, стараясь не упасть лицом вниз.

— Мистер Норт, сэр. — Служащий встает передо мной, закрывая обзор. Он протягивает руку, как будто собирается помочь мне идти. — Вы в порядке?

— Отлично, — рычу я и бросаю на него взгляд, который обещает, что он лишится руки, если дотронется до меня.

Ванесса изо всех сил старается не рассмеяться и терпит неудачу.

Мое тело вспыхивает от смущения.

— Мы можем забыть, что ты это видела?

Она, наконец, смеется, и этот смех не из тех, от которого запрокидывает голову, но я приму и это. Черт, да я бы прямо сейчас врезался лицом в землю, чтобы получить от нее хоть один такой смешок.

— Никогда. — Господи, она великолепна. Черное вокруг ее глаз делает зеленый цвет таким ярким, что они едва ли выглядят настоящими. И эти красные губы. Мне всегда нравились ее красные губы. Наблюдая за их движениями, я испытываю всевозможные приятные ощущения.

— То, что я хотела сказать, до того, как ты так грациозно сделал реверанс к моим ногам: не хочу показаться критичной, но ты мог бы быть немного добрее к здешнему персоналу. — Эти губы ухмыляются, и я облизываю свои, представляя, как эта помада размазывается по моему горлу. И ниже. Намного ниже.

— Добрее?

— Простая благодарность не помешает.

— М-м-м...

— Хейс.

Мой взгляд натыкается на ее прищуренные глаза.

— У меня помада на зубах или что? — Она потирает зубы пальцем.

— Нет. Куда ты идешь? — Одета как гребаная богиня.

Она высоко держит голову.

— Я приглашаю себя на ужин. Вообще-то я уже жду такси.

— Одна?

— Да.

— Ты уверена, что не хочешь пойти с нами? — Пожалуйста, пойдем с нами.

Я весь день думал о сегодняшнем ужине. Пребывание наедине с Хейван без Ванессы, которая могла бы поддержать разговор, вызывает у меня беспокойство. Не хочу все испортить, но не могу представить, как сегодняшний вечер может пройти хорошо, учитывая, что я не знаю, что, черт возьми, делаю.

— Уверена. Вам двоим не помешает побыть один на один, и я с нетерпением жду возможности побыть одной. Материнство дает немного таких возможностей.

Я был в одиночестве последние семнадцать лет. А Ванесса в это время была матерью-одиночкой. Я не могу сохранить жизнь даже растению, не говоря уже о человеке. Чувство благодарности, настолько весомое, что у меня подкашиваются колени.

— Несс, я не...

— Мисс Осборн, ваше такси прибыло, — говорит служащий и открывает заднюю дверцу ярко-желтого седана.

— Веселого вам вечера, ребята. — Она сходит с тротуара с той сексуальной уверенностью, которая привлекает внимание каждого любящего женщин существа поблизости. — Увидимся утром. — Она протягивает служащему сложенную купюру и громко объявляет о своей благодарности.

Ванесса улыбается мне, а затем скрывается в машине. Я смотрю вслед удаляющемуся такси, и тут меня осеняет.

Она сказала, что увидится со мной утром.

Она задержится допоздна?

Одна?

Я говорю себе, что это не мое дело, и врываюсь в здание. Еду в лифте, повторяя эти слова. Оказавшись внутри, все еще говорю себе, что мне плевать на то, с кем Ванесса может встретиться за ужином и с кем останется до утра.

И вдруг я оказываюсь у двери Хейван и стучусь.

Она распахивает ее.

— О, привет.

— Эм... ты не знаешь, с кем сегодня ужинает твоя мама?

Она прикусывает нижнюю губу и, задумчиво, изучает мое лицо.

— Я думала, она ужинает одна.

— Я видел ее внизу, и она выглядела... она была одета так, словно собиралась на свидание.

Ее брови сходятся вместе.

— Она идет на свидание сама с собой, — говорит она медленно, как будто английский не мой родной язык. — Женщины наряжаются не только для парней, знаешь ли.

— Ясно. — Я переминаюсь, чувствуя осуждение в глазах семнадцатилетки. — Но она сказала что-то о том, что будет дома утром? Или увидится со мной утром...