— Тебе придется сказать это, — рычит он. — Не хочу неправильно понять, о чем ты меня просишь.

Я могу сказать это. Я навеселе. Мы взрослые люди, и нельзя сказать, что мы не знакомы с каждым сантиметром тела друг друга. Хотя, полагаю, мое немного изменилось по сравнению с тем, что он помнит. Добавились серебристые полоски на бедрах и груди. Разочаруется ли он, увидев их? Отключится ли при напоминании о моей беременности?

Может быть, мы можем не включать свет?

— Я думаю, нам стоит заняться сексом. — Я внимательно слежу за выражением его лица в поисках любого признака незаинтересованности.

Хейс обхватывает мое лицо обеими руками и придвигает нас так близко, что его стояк плотно прижимается к моему животу.

— Мне нравится ход твоих мыслей. Но есть одна вещь.

— Да, — говорю я с придыханием и надеюсь, что от меня не разит выпивкой.

— Я хочу целовать тебя.

— Я не против.

Он касается своими губами моих, посылая восхитительные толчки удовольствия по моему телу.

— Я хочу целовать тебя много раз. — Еще одно едва заметное касание его губ.

Моя голова откидывается назад, на поддержку его больших рук.

Он опускает подбородок и целует меня в горло, а затем тянется ртом к уху.

— И везде.

— Ммм-хмм, — пищу я.

Он отстраняется настолько, чтобы поймать мой взгляд.

— Ты в деле?

— Я в деле.

И с этим он наконец-то целует меня.

Хейс

Огонь.

Это единственное слово, которое подходит для описания того, что происходит, когда мои губы и губы Ванессы соприкасаются. Взрыв необузданной потребности пронзает меня, когда она впускает меня в свой рот. Всегда ли между нами было так приземленно, так основательно и первобытно? Любой другой сексуальный опыт, который у меня был, отходит на задний план моего сознания, становясь незначительным и забываемым.

Ее короткие ноготки впиваются в мои бицепсы, когда Ванесса прижимает меня к себе, вернее, прижимается ко мне. Ее вкус наполняет мой рот — сладкое вино с оттенком дорогих сигар, смешанное с восхитительным вкусом, таким знакомым и таким родным. Мой член настолько тверд, что у него появился собственный пульс. Скольжу руками по ее стройным бедрам и задираю юбку платья. Ее попка идеально помещается в моих руках, и я сжимаю ее так, как будто у меня больше никогда не будет такой возможности. Несс стонет мне в рот, и этот звук толкает мои бедра вперед в поисках трения.

Я мог бы поднять ее, прислонить задницей к стойке и проскользнуть внутрь прямо сейчас. И трахал бы ее до потери сознания, пока она выкрикивала бы мое имя и ее тело не напряглось от многочисленных оргазмов, прорывающихся через нее один за другим.

Но я вспоминаю, что мы не одни. И не нужно быть детским психологом, чтобы понять, как травмирует то, что они слышат, как их родители трахаются.

Все еще держа ее задницу в своих руках, я приподнимаюсь, и она обхватывает меня ногами. Жар ее киски прижимается к кончику моего члена, отчего мои ноги почти не слушаются. Из-за ее губ на моих трудно видеть, куда я иду, но, к счастью, на моем пути нет кучи мебели. Я врезаюсь плечом в стену и спешу по коридору, пока наконец не добираюсь до своей комнаты.

Пинком закрываю дверь и переставляю руку, чтобы освободить ее и запереть замок. Она целует меня в шею, прикусывает зубами мочку уха и кусает за плечо.

Я хватаю ее за волосы и запрокидываю ее голову назад.

— Ты заставляешь меня поверить, что хочешь грубости.

Ее веки тяжелы, рот приоткрыт, а дерзкая улыбка, растянувшая ее губы, почти доводит меня до оргазма прямо на месте.

— Не знала, что мы делаем это как-то иначе.

Ванесса права. Как бы я ни старался заниматься любовью с ней, между нами всегда все перерастало в безумную, ненасытную потребность уничтожить другого наилучшим из возможных способов.

Я бросаю ее на кровать, и она приземляется с неподобающим леди стоном. Хватаю ее за лодыжки и дергаю к краю матраса, наблюдая, как юбка поднимается выше и собирается под грудью.

Ее бедра округлее, чем я помню, ноги стройнее. Та молодая девушка, которую я помню, теперь превратилась в чертовски сексуальную женщину.

Ванесса приподнимается на локтях и опускает юбку ниже, чтобы прикрыть живот.

— Можешь выключить свет, если хочешь.

Я опускаюсь на колени между ее ног и провожу ладонями по ее бедрам.

— С чего бы мне этого хотеть? — Я наблюдаю за тем, как руками поднимаю платье выше, пока ладонями не касаюсь ее груди. Целую ее живот, провожу языком по пупку и тяну зубами трусики телесного цвета.

— Эм... потому что... э-эм... — Ее слова заканчиваются стоном, когда я поглаживаю нежную плоть между ее ног поверх нижнего белья.

— Потому что?.. — Я рычу напротив ее пульсирующего центра.

— Я... мои растяжки.

Я замираю и смотрю на ее тело. Ванесса закрывает лицо одной рукой.