— Могу я вам чем-нибудь помочь, господа? — спрашивает водитель.

— Можно задать вам несколько вопросов? — отзывается блондин.

— Кто вы?

— Я особый агент Стив Ульман. Федеральное бюро расследований.

Кажется, на водителя это не производит особого впечатления. Он тянется к ведру с водой и достает оттуда губку. Отжимает ее и начинает протирать лобовое стекло.

— Ну и о чем вы хотели со мной поговорить, ребята? — интересуется он.

Блондин наклоняется к нему и что-то говорит. Я разбираю только слова «беглянки» и «опасные».

— Ну и при чем здесь я? — спрашивает водитель.

— Это ведь ваша машина, верно?

— Да. — Наш водитель вдруг заливается смехом. — О, я только сейчас понял! Если вам это интересно, в машине моя жена и ее кузина. Они выглядят очень опасными преступницами, правда?

Блондин смотрит на своего приятеля. В его взгляде сквозит удивление. Они не знают, что сказать. Наш водитель бросает губку в ведро.

— Удачи, ребята, — говорит он и открывает дверь. Садясь за руль, он громко обращается Алене: — Извини, дорогая. У них нет адвила. Поищем на другой заправке.

Когда мы отъезжаем, я оглядываюсь и вижу, что мужчины смотрят нам вслед. Один из них записывает номера машины.

Некоторое время мы все молчим. Я до сих пор парализована страхом и не могу вымолвить ни слова. Я сижу, уставившись в затылок нашему водителю. Мужчине, который только что спас нам жизнь.

Наконец он нарушает молчание:

— Так вы расскажете мне, в чем, собственно, дело?

— Они вам солгали, — говорит Алена. — Мы не опасны!

— И они не из ФБР.

— Вы это уже знаете?

Мужчина поворачивает к ней голову.

— Послушайте, я не идиот. Я понимаю, что к чему. И сразу вижу, когда меня дурачат. Так как насчет того, чтобы рассказать мне правду?

Алена устало вздыхает. И произносит шепотом:

— Они хотят убить нас.

— Это я уже понял. — Он качает головой и смеется, но в этом смехе нет и намека на веселье. Это смех человека, который понимает, что вляпался. — Господи, уж не везет так не везет, — говорит он. — Ну, так кто они и почему хотят вас убить?

— Потому что мы кое-что видели сегодня ночью.

— И что вы видели?

Она смотрит в окно.

— Много чего, — бормочет она. — Больше, чем следовало.

Он довольствуется этим ответом, и мы сворачиваем с шоссе. Подпрыгивая на грунтовой дороге, машина углубляется в лес. И вскоре останавливается перед ветхим домиком, окруженным деревьями. Он больше похож на бедняцкую хижину. Но на крыше установлена гигантская спутниковая тарелка.

— Это ваш дом? — спрашивает Алена.

— Это место, где я живу, — последовал странный ответ.

Он открывает входную дверь тремя разными ключами. Стоя на крыльце, я замечаю, что на всех окнах решетки. Мне боязно переступать порог этого дома, потому что вспоминается другой дом, откуда мы только что сбежали. Но эти решетки совсем другие; они предназначены не для того, чтобы держать людей взаперти; они отпугивают непрошеных гостей.

Внутри пахнет древесным углем и сырой шерстью. Наш водитель не зажигает света, но ведет нас по темной комнате уверенно, как будто ориентируется вслепую.

— Когда я уезжаю на несколько дней, здесь становится не очень уютно. — Он чиркает спичкой, и я вижу, что он стоит на коленях возле очага. Там уже сложены поленья, и вскоре разгорается пламя. В отблеске огня лицо мужчины кажется еще более худым и мрачным. Когда-то, думаю я, это лицо наверняка было красивым, но сейчас глаза ввалились, а челюсть заросла темной щетиной.

Огонь разгорается ярче, и теперь можно разглядеть комнату. Она маленькая и кажется еще более тесной из-за того, что завалена кипами газет и журналов, стены в ней оклеены многочисленными вырезками из прессы. Они напоминают пожелтевшую шелуху и я представляю себе, как день за днем, месяц за месяцем он сидит в этой хижине, лихорадочно вырезая статьи, значение которых понятно только ему одному. Я смотрю на зарешеченные окна и вспоминаю три замка на входной двери. И думаю: это жилище напуганного человека.

Он подходит к шкафу и открывает замок. Я с удивлением смотрю на десяток ружей, что стоят в нем. Он достает одно из них и снова запирает шкаф. При виде ружья в его руках я невольно пячусь назад.

— Все нормально. Не надо бояться, — говорит он, глядя на мое перепуганное лицо. — Просто сегодня вечером лучше держать ружье под рукой.

Мы слышим звонок, напоминающий удар колокола.

Мужчина резко вскидывает голову. С ружьем в руках он подходит к окну и смотрит в лес.

— Что-то потревожило сенсор, — объясняет он. — Может быть, зверь. А может… — Он долго глядит в окно, не опуская ружье. Я вспоминаю тех двоих на заправке, что смотрели нам вслед. И записывали номера машины. Сейчас они уже, должно быть, знают имя владельца. И наверняка знают, где он живет.