— Пришло время навестить мамочку, — и, достав из кроватки спеленатого младенца, передала его Джейн.

Анжела тут же нависла над ними.

— Ой, посмотри на нее, Фрэнк! Боже, она так прелестна! Взгляни на это личико!

— Как я могу взглянуть, если ты мне все загораживаешь?

— У нее рот как у моей мамы…

— Ну, этим я бы не стал хвастаться.

— Джени, ты должна попытаться покормить ее сейчас. Тебе нужно практиковаться, пока не пришло молоко.

Джейн оглядела многочисленных зрителей, столпившихся возле нее.

— Ма, мне сейчас не слишком удобно… — Она замолчала, взглянув на малышку, которая вдруг подала голос. «А теперь что мне делать?»

— Может, ее мучают газики, — предположил Фрэнк. — У маленьких всегда газы.

— А может, голодная, — добавил Корсак. Уж кто-кто, а он знал что такое голод.

Между тем ребенок заплакал еще громче.

— Дай-ка я возьму ее на руки, — предложила Анжела.

— Кто здесь мама? — возразил Фрэнк. — Ей нужна практика.

— Нельзя же позволять ребенку кричать!

— Может, ты положишь палец ей в рот? — предложил Фрэнк. — Мы с тобой всегда так поступали, Джени. Смотри…

— Постой! — крикнула Анжела. — Ты мыл руки, Фрэнк?

В этом бедламе звонок сотового телефона Габриэля казался едва уловимым. Джейн взглянула на мужа и увидела, что тот ответил на звонок и теперь хмурится, глядя на часы. Потом услышала, как он произнес в трубку:

— Думаю, сейчас я не смогу. Может, обойдетесь без меня?

— Габриэль! — окликнула его Джейн. — Кто звонит?

— Маура начинает вскрытие Алены.

— Тебе нужно поехать.

— Мне не хочется оставлять тебя.

— Нет, ты должен быть там. — Ребенок кричал все громче и корчился, как будто отчаянно пытался выскользнуть из материнских объятий. — Одному из нас непременно нужно это увидеть.

— Ты правда не обидишься, если я уеду?

— Посмотри, какая у меня тут компания. Иди.

Габриэль наклонился, чтобы поцеловать жену.

— Увидимся позже, — пробормотал он. — Люблю тебя.

— Вы можете себе представить? — неодобрительно покачала головой Анжела, когда Габриэль вышел из палаты. — Даже не могу поверить.

— Что, мама?

— Бросает жену с ребенком и бежит смотреть, как вскрывают чей-то труп?

Джейн взглянула на дочь, которая надрывалась от крика, и вздохнула. «Кто бы знал, как мне хочется пойти с ним!»

К тому времени, как Габриэль переоделся и вошел в лабораторию, Маура уже подняла кость грудины и принялась за исследование грудной полости. Они с Йошимой работали молча: нет необходимости болтать, когда скальпель надрезает сосуды и связки, высвобождая сердце и легкие. Доктор Айлз работала тихо и четко, и взгляд ее оставался бесстрастным. Если бы Габриэль не знал ее так хорошо, он ужаснулся бы ее холодности.

— Вы все-таки сумели выбраться, — заметила она.

— Я пропустил что-то важное?

— Пока никаких сюрпризов. — Она бросила взгляд на Алену. — То же помещение, тот же труп. Страшно подумать, что мне уже второй раз приходится видеть эту женщину мертвой.

«На этот раз, — подумал Габриэль, — она уже не воскреснет».

— Как Джейн?

— Прекрасно. Правда, сейчас ей нелегко под натиском многочисленных посетителей.

— А как малышка? — Маура опустила в лоток розовые легкие. Легкие, которые уже никогда не наполнятся воздухом и не насытят кровь кислородом.

— Красавица. Три килограмма семьсот граммов, десять пальцев на руках и столько же на ногах. Очень похожа на Джейн.

Впервые в глазах Мауры промелькнула улыбка.

— Как назвали?

— Пока остается Малышкой Риццоли-Дина.

— Надеюсь, скоро у нее появится имя.

— Не знаю. Я уже начинаю привыкать к этому прозвищу. — Обсуждение счастливых подробностей над лежащим между ними трупом выглядело неуместным. Но даже рядом с остывающим телом Алены он не мог не думать о своей новорожденной дочери, о ее первом вздохе и первом взгляде на мир.

— Я сегодня заеду к ней, — пообещала Маура. — Или она уже устала от визитов?

— Поверьте, вы будете самой желанной гостьей.

— Детектив Корсак уже объявлялся?

Дин вздохнул.

— Шары и все прочее. Старый добрый дядя Винс.

— Не отталкивайте его. Может, он когда-нибудь посидит с ребенком.

— Да уж, только этого ребенку и не хватало. Чтобы ему преподали искусство громко отрыгивать.

Маура рассмеялась.

— Корсак славный парень. Правда.

— Да, если забыть о том, что он влюблен в мою жену.