В ответ лейтенант только повернулся и пошёл дальше.

— Двадцать один, двадцать два, — донеслось от него.

— Лейтенант, двадцать три, двадцать два, двадцать четыре. Знаешь, лейтенант, а, оказывается, мы во многом схожи, ты такой же любитель пострелять, как и я.

Судя по тому, что он выругался, он всё-таки сбился со счёта.

К этому времени мы пришли.

В дорожном кармане на обочине дороги стояла багги имперской закупочной корпорации.

— Знакомая техника, а кто её поведёт?

— Лейтенант, — ответил Ори.

— А он умеет?

— Сюда он нас привёз.

— Лейтенант, да ты полон сюрпризов. Кстати, а куда мы поедем?

— В полицию тебя там очень хотят видеть, — ответил лейтенант зло.

— Поехали, только ты потом там ничего не забудь.

— Прошу, — и он открыл демонстративно боковую дверь.

Ори, удивлённо посмотрел вначале на лейтенанта, потом на меня. Не знаю, как он, а я без проблем забрался в багги. Ори следом за мной, также забрался внутрь. Последним внутри оказался лейтенант. Он сразу разместился на водительском сидении. Сам я занял привычную мне позицию кормового стрелка.

— Ты зачем туда забрался? — спросил лейтенант.

— А в чём проблема? Я здесь всегда езжу.

— Орудие не трогай!

— Лейтенант, у меня здесь есть одна интересная штука, — и достал из-под плаща дубинку. — Отличная вещица оказывается, и мне очень понравилась. Одним словом, лейтенант, я встал на путь исправления и теперь решил стать гуманистом.

— Ты решил стать гуманистом? А, ну, дай её сюда! — он попытался вырвать меня дубинку из руки, но я её сразу отдёрнул, он поймал только воздух в месте, где раньше находилась дубинка.

— Лейтенант. Здесь есть одна кнопочка. Если я её нажму, а ты за дубинку схватишься… Одним словом, ты знаешь, что с тобой будет. Да, и ещё, если я увижу, что мы подъезжаем к полицейскому участку, последует тоже самое. И заметь, всё будет абсолютно гуманно. Негуманно я только тебя выкину из багги, а теперь заводи и начинай считать. Ты вроде до двадцати пяти дошёл.

Лейтенант, в ответ собирался мне всё высказать, но в последний передумал, и я заметил, как он потянулся к оружию.

— Лейтенант не стоит меня искушать, а то снова твой бластер окажется у меня, а я внезапно могу забыть о гуманности. Одним словом, поехали.

Мотор почти беззвучно завёлся, а задумчивый лейтенант развернулся и вернулся к управлению багги. Вскоре мы уже куда-то ехали. При этом лейтенант стал постоянно что-то бормотать себе под нос. Судя по названию на багги, мы ехали на базу имперской закупочной компании. Непонятно, зачем они прислали лейтенанта, а не приехали сами, но он вроде как мой опекун. Видимо, перестраховываются, решил для себя. Вскоре я понял, что именно он бормочет себе под нос лейтенант. Он как заведённый повторял. Мне нужно его только доставить. Мне нужно его только доставить…

— Лейтенант хватит бухтеть. Расскажи лучше, что произошло у интерната? За что ты так жестоко поступил с нашими воспитателями?

— Мне нужно только доставить. Мне нужно только доставить… — добавил лейтенант громкости.

— Ну что ты как заведённый? Лейтенант, знаешь, я искренне рад тебя видеть и там в колонии сильно скучал по нашему общению, а ты, как мой опекун, мог бы и сообщение прислать.

— Мне нужно только доставить. Мне нужно только доставить…

— Кстати, я благодарен тебе, что ты подписал согласие на мой выкуп, а то в этой колонии дикая скука. Представляешь, лейтенант, за всё время, мне всего одного падальщика грохнуть получилось. Скука там ужасная!

— Зато, когда вышел, уже, скольких прикончил, — совершенно неожиданно отозвался лейтенант.

— Смотри, лейтенант, можешь ведь общаться. Боюсь, лейтенант, ты не знаешь, но именно эти полицейские избивали меня в полиции и пообещали меня прикончить. Так что здесь всё было честно или я их, или они меня.

— А охранники в зоосаде тоже избивали тебя?

— Не, эти только попытались.

— И кто следующий?

— Лейтенант, если ты на себя намекаешь, то зря. Я встал на путь исправления, и лейтенантов не обижаю, ну почти не обижаю, если они сами, конечно, об этом не попросят. Лейтенант, я давно тебя хотел спросить, ты случайно, не из тех любителей, которым нравится, когда им делают больно?

— Клим, расскажи, как там в колонии? — решил вмешаться в разговор Ори. Он мне давно подавал знаки, чтобы я прекратил подтрунивать над лейтенантом, а здесь решил вмешаться в наш разговор.

— Что тебе рассказать?

— Как там живётся?

— Скучно. Там жутко скучно. Даже подраться нельзя. Да и поговорить особо не с кем.

— А тебя, что в одиночке держали?

— Поначалу нет. Сидел вместе с профессором.

— С профессором? Он там как оказался?

— Да я сам толком не понял. Вроде прикончил кого-то. Мне два года дали, а ему по полной впаяли двадцать пять лет. Жалко его. Совсем он старенький. Тяжело ему там. У него ещё эти из уличных банд отбирают камни.