– Софья Федоровна, судите сами, сигнальный экземпляр, подписанный автором…

То, что даже эта книга не продалась, не стоило и произносить, и всё же, если бы кто-то сказал, выдохнул эту фразу, Бунину было бы больнее, но легче. Теперь, Мапа отметила, у Ивана Алексеевича лицо как на отпевании. С усилием переведя взгляд с разорванной ленты в руках актрисы на бревенчатую дверь, он вышел.

Абрамова спросила цену книги, но Мапа остановила ее.

– Не надо, из жалости сейчас – не надо. Вы вот что: приходите к нам на чай. Ну, скажем, завтра? Дорогу вы знаете, журавля не боитесь, – Мапа прищурилась.

– Нет, снова пробоваться – унизительно.

– Ничего унизительного в том, чтобы вернуться за парижским зонтиком.

По ее взгляду Мапа поняла, что верно упомянула Париж. Лесть удалась. Из этой девчонки Елена Андреевна явно никудышная, зато и роман с ней ничем не кончится. У той, у А., тоже косы были.

Проводив Абрамову, которая просила называть ее попросту Софочкой, до дверей, Мапа взяла зеленый образец и распрощалась с Синани. Тот передал ей счет от печника, накладную на чугунную ванну: мол, я оплатил, после сочтемся.

– В Москве-то дожди, – прибавил он.

За дверью Бунин расхаживал вдоль тамарисков и курил. Мапа шагнула к нему, протянула зеленый образец на ладони. Хмыкнул.

Назад шли быстро: Бунину явно не терпелось убраться подальше от этой проклятой лавки, где, как назло, продавался лучший табак и собирался цвет города. Мапа, оглянувшись на тамариски, отцветшие, подернутые серой солью, поняла, что вечером отобьет телеграмму:

«Прошу выслать обои № 3, серые с беж. узором, 8 рулонов. Срочно. Ялту. Синани».

На экране Аниного телефона Татьяна, ее редактор, явно любовалась собой.

– Анечка, – начала она. – Ваш сюжет с реальной биографией не вяжется. Книппер в то время уже вовсю репетировала Елену Андреевну, а Чехов писал свою «Даму с собачкой». Вы же мне сами и рассказывали. И Софочка…

Даже сквозь затемненные очки было видно, что глаза Татьяны скошены на собственное изображение, и лишь в редкие моменты, когда важна была Анина реакция, она вскидывала взгляд. Стрижка практически под ноль – платиновый ворс на крупной голове; под строгим пиджаком белая рубашка застегнута под горло, на все пуговицы. Так могла бы выглядеть менеджер похоронного бюро.

– Софочка нужна! – встрепенулась Аня. – То есть, э-э-э, драматургически.

– Не перебивайте меня. Я и хотела сказать, что Софочка удалась. Подумайте, что еще из нее можно выжать.

Редактор потрясла перед экраном белыми листами. Распечатывает на одной стороне только, бумагу не бережет, – Аня никак не могла отогнать промельк случайных мыслей.

– Да и фиг с ней, с реальной биографией, – заявила Татьяна. – Пишите апокриф – острее выйдет. Но помните о читательницах. Я же вас наставляла! Вы им ничего не даете: ни страстей, ни постели… В третьей главе – одна лодыжка.

Аня вздохнула. Сошлись на том, что «постельные эпизоды» Аня добавит потом, при редактуре черновика. Как и московские сцены: театры, банкеты, венчание, наконец. Редактор сообщила, что по сравнению с автором, взявшимся за Софью Андреевну Толстую, у Ани «идет живее».

– С Буниным только не усердствуйте.

– В смысле?

– Его другая девочка пишет. В Ницце живет. Но: «Ялта лучше Ниццы» – так, кажется, нашАнтон Палыч говорил?

– Это пока он дом не начал строить.

– Черновик жду через две недели, – редактору явно не понравился ответ. – Вычитанный, разумеется.

Был вторник. Дождь не лил, а просто тянул с неба прозрачные нити к набережной и шумел. В теплом воздухе влага испарялась, кутая Ялту в туман. Волны почернели, залили пляж. Белая чайка кружила там, где позавчера Аня отмывала шлепанец. Прибой норовил слизнуть часовню, в которую она так и не успела заглянуть. При Чехове тут стояла деревянная церквушка, теперь – каменная, приземистая, с круглым землистого цвета куполом. Хотя бы на минутку зайти внутрь, обсохнуть, – но пришлось, скользя кроссовками по плитке, натыкаясь на зонтики, пробежать мимо.

Аню угораздило вписаться в экскурсию на Ай-Петри, куда Чехов возил Книппер. «Туда на машине, обратно канаткой. Чтобы не скучно было», – сказал экскурсовод. По факту – просто бомбила, таких в Ялте много, а у входа на канатку, убеждал он, «вдвое дерут», лучше брать поездку у него.

Семейство с ребенком, что собиралось на экскурсию с Аней вместе, не явилось и не отвечало на звонки. Прождали полчаса, и всё это время Аня уговаривала парня не тащиться в дождь, перенести поездку на завтра.