— Это много?

— На пять больше, чем надо. Может, пора отказаться от старого скейтборда?

— А толку? Шмякнусь еще как-нибудь.

Он сел, а затем соскользнул со стола. Его тут же повело.

— Оп-па, — проговорила Модин. Подхватив мальчишку под руки, она усадила его на стул. — Слишком торопишься, дружок.

Она нагнула его так, чтобы голова оказалась между коленей, и многозначительно посмотрела на Тоби. Подростки. Одни понты. Этот наверняка завтра будет важно расхаживать по школе и гордо помахивать новенькой боевой отметиной. Однако скорее всего он постарается утаить ту часть истории, в которой он чуть не вырубился на руках у медсестры.

Зажужжал интерком. Это была Вэл:

— Доктор Харпер, в Третьем западном угроза жизни!

Тоби вскочила на ноги:

— Уже бегу.

Она помчалась по коридору к лестнице, чтобы не ждать лифта. Ногами быстрее.

Два пролета вверх, и она в коридоре Третьего западного. Здесь Тоби встретилась с медсестрой, толкавшей мобильный реанимационный набор через порог. Тоби последовала за ней в палату.

Две медсестры отделения уже были возле кровати, одна держала улица больного маску, снабжая кислородом его легкие, другая делала непрямой массаж сердца. Вошедшая сестра отсоединила контакты кардиографа и приложила к груди пациента электроды.

— Что случилось?

Ответила сестра, проводившая массаж:

— Начался припадок. Потом он обмяк… перестал дышать… — Ее слова выскакивали ритмично, в такт ее движениям: нажать — отпустить. — Доктор Валленберг уже едет.

«Валленберг?» Тоби посмотрела на пациента. Она не узнала его из-за кислородной маски, закрывавшей лицо.

— Это господин Парментер?

— Неважно себя чувствовал в последние дни. Я хотела сегодня утром перевести его в интенсивную терапию.

Тоби протиснулась к изголовью.

— Подсоедините электроды кардиографа. Нужна интубация. Трубка номер семь.

Сестра с мобильным реанимационным набором подала ей ларингоскоп и разорвала пакет с трубкой нужного размера. Тоби склонилась к голове больного:

— Так, приступим.

Кислородную маску подняли. Запрокинув пациенту голову, Тоби быстро ввела зеркало ларингоскопа ему в горло. Она тут же нашла голосовые связки; пластиковая трубка скользнула на свое место. Подача кислорода была восстановлена, и сестра вновь начала качать.

— Судя по рисунку, у нас фибрилляция желудочков.

— Ставьте на сто джоулей. Подайте дефибриллятор! И приготовьте лидокаин — сто миллиграммов.

Распоряжений было слишком много, и сестра с тележкой, казалось, растерялась. В неотложке-то любое распоряжение выполнялось в мгновение ока, врачу даже говорить не надо. Тоби жалела, что не прихватила с собой Модин.

Она приложила электроды к телу.

— Назад! — скомандовала она и нажала кнопку разряда.

Сотня джоулей электричества пронизала тело Ангуса Парментера.

Все взгляды обратились к монитору.

Линия подпрыгнула и снова выровнялась. Затем появился небольшой всплеск, узенький пик QRS-комплекса. Еще, потом еще.

— Есть! — воскликнула Тоби, а затем нащупала сонную артерию. Пульс был, слабый, но отчетливый.

— Кто-нибудь, позвоните в реанимацию, — велела Тоби. — Нам понадобится койка.

— Есть давление — верхнее восемьдесят пять…

— Мы можем немедленно взять кровь на электролиты? И дайте мне шприц, я соберу на газовый анализ.

— Возьмите, доктор.

Тоби сняла колпачок с иголки. Она не стала тратить время на поиск лучевой артерии на запястье, а выбрала бедренную. Проколов кожу в паху, она направила иглу к нужному сосуду. Ярко-красная кровь, хлынувшая в шприц, показывала, что цель достигнута. Набрав три кубика, она передала шприц сестре.

— Так, хорошо.

Наложив повязку на место прокола, Тоби перевела дух и сделала короткую паузу, чтобы оценить ситуацию. Доступ воздуха обеспечен, сердечный ритм, а также соответствующее давление восстановлены. Справляемся. Теперь можно задуматься: почему возникла остановка сердца?

— Вы сказали, у него были судороги, прежде чем упало давление? — уточнила она.

— Я почти уверена, это были судороги, — сказала медсестра. — Я обнаружила это во время десятичасового обхода. У него дергалась рука, и он был без сознания. Ему назначен внутривенно валиум, и я как раз устанавливала капельницу, когда он перестал дышать.

— Внутривенно валиум? Это назначил Валленберг?

— От приступов.

— И много их было?

— С тех пор, как он поступил? Примерно шесть. Где-то раз в сутки. Обычно это захватывало главным образом правую руку. Правда, у него были проблемы и с равновесием.