Она завела машину.

— Мы бы с распростертыми объятиями приняли Джейн обратно, — заверила главная медсестра Дорис Мэйкон. — Из всех наших служащих пациенты любили ее больше всего.

В доме престарелых «Уэйсайд» было время ужина, и тележки с едой только что прогремели в столовую. Пациенты с различным состоянием сознания сидели за четырьмя длинными столами и почти не разговаривали. Слышны были только голоса сестер, разносивших подносы: «Вот ваш ужин, дорогая. Вам помочь завязать салфетку? Давайте-ка я нарежу вам мясо…»

Дорис оглядела седоголовое собрание и пояснила:

— Они так привязываются к некоторым сестрам. Знакомый голос, приветливое лицо — это для них все. Когда сестра уходит, некоторые из наших пациентов буквально облачаются в траур. Ни у кого из них нет семьи, так что мы становимся для них родными.

— Значит, с Джейн они ладили.

— Абсолютно. Если вы думаете нанимать ее, вам просто посчастливилось. Мы очень жалели, что она ушла от нас ради работы в «Оркутте».

— «Оркутт»? Этого нет у нее в резюме.

— Я знаю, что она проработала у них по крайней мере год, после того как ушла от нас.

Тоби развернула листок с резюме.

— Этого здесь нет. После вас тут указан дом престарелых «Гарден-Гров».

— А, это часть сети «Оркутт». Группа пансионов, принадлежащих одной корпорации. Если вы работаете в «Оркутте», вас могут распределить в одно из их учреждений.

— А сколько их?

— Может, с десяток? Точно не знаю. Но они — одни из наших главных конкурентов.

«"Оркутт", — подумала Тоби. — Почему это название кажется знакомым?»

— Я не знала, что Джейн вернулась в Массачусетс искать работу, — проговорила Дорис. — Жаль, что она не позвонила нам.

Тоби перевела взгляд на главную медсестру.

— Она уезжала из штата?

— Несколько месяцев назад. Она прислала открытку из Аризоны, писала, что выходит замуж. И не работает. Это последние новости, которые дошли до нас. Видимо, она вернулась. — Дорис посмотрела на Тоби с любопытством: — Если вы собираетесь ее нанять, почему бы не спросить ее саму? Она пояснит резюме.

— Я просто хочу подстраховаться, — солгала Тоби. — Я хочу взять ее, но что-то меня беспокоит. Это из-за мамы, она-то не может о себе позаботиться. Приходится осторожничать.

— Ну, за Джейн я могу ручаться. Она потрясающе внимательна к пациентам. — Дорис подошла к одному из столов и положила руку на плечо одной из старушек. — Мириам, дорогая, ты ведь помнишь Джейн, верно?

Женщина улыбнулась, поднеся ложку картофельного пюре к беззубым деснам:

— Она возвращается?

— Нет, дорогая. Я просто хочу, чтобы ты сказала этой даме, нравилась ли тебе Джейн.

— Я люблю Джени. Она так давно не приходила ко мне.

— Милая, она же уехала.

— И малышка! Интересно, она ведь уже выросла. Скажите ей, чтобы возвращалась.

Дорис выпрямилась и посмотрела на Тоби:

— Я бы назвала это прекрасной рекомендацией.

Вернувшись в машину, Тоби некоторое время разочарованно глазела на торпеду. Почему никто не разглядел истину? Бывшие пациенты Джейн любят ее. Бывшие работодатели тоже. Она прекрасная женщина, просто святая.

«А я стала дьяволом».

Она потянулась к зажиганию и уже готова была повернуть ключ, но тут вдруг вспомнила, где слышала название «Оркутт».

От Роби Брэйса. В тот вечер, в архиве Казаркина Холма, он сказал, что в их здании располагается центральное хранилище документов всех остальных домов престарелых компании «Оркутт».

Тоби вылезла из машины и пошла обратно.

Дорис Мэйкон нашлась на сестринском посту — разбирала листки с назначениями. Она явно удивилась, снова увидев Тоби.

— У меня еще вопрос, — сказала Тоби. — Та женщина в столовой. Она говорила про ребенка. У Джейн был ребенок?

— Дочка. А что?

— Она ни разу не упоминала о… — Тоби замолчала, мысли разбегались в разные стороны.

Неужели с тех пор ребенок умер? И был ли он вообще? Или Джейн просто не стала признаваться, что у нее есть дочь? Дорис озадаченно посмотрела на Тоби.

— Простите, а это имеет отношение к вопросам трудоустройства?

«Почему Джейн никогда не говорила о ребенке?»

Внезапно Тоби осенило:

— Как она выглядит?

— А разве вы с ней не беседовали? Вы же сами ее видели…