(Громко.)

Однако, помнится, при нашем расставанье

Я строго запретил вам всякие свиданья.

Агнеса

Но этой встречи вы предвидеть не могли,

Клянусь, и вы себя не иначе б вели.

Арнольф

Пусть так. Скажите же мне обо всем пространно.

Агнеса

Вы не поверите, как все случилось странно.

Однажды на балкон присела я с шитьем,

Как вдруг увидела: под ближним деревцом

Красивый господин; он взор мой, видно, встретил,

И тут же вежливым поклоном мне ответил,

И я, невежливой прослыть не захотев,

Ответила ему, почтительно присев.

А после нового учтивого поклона

Вторично отвечать пришлось и мне с балкона;

Затем последовал и третий в тот же час;

Ответила и я не медля в третий раз.

Он ходит взад, вперед; и лишь подходит ближе,

Все кланяется мне, и с каждым разом ниже;

И я - мой взгляд за ним внимательно следил

Тотчас же кланялась, когда он проходил;

И, если б темнота ночная не настала,

Я б, верно, без конца все то же продолжала.

И не сдалась бы, нет, а то, избави бог,

Невежливей себя меня почесть он мог!

Арнольф

Так, так.

Агнеса

Наутро же, едва я дверь открыла,

Ко мне какая-то старушка приступила,

Шепча: "Дитя мое, пусть бог вас оградит

И вашу красоту надолго сохранит!

Не для того господь вас сотворил прелестной,

Чтоб зла виновником был дар его небесный;

Да, надо вам узнать: вы причинили зло,

Вы в сердце ранили кого-то тяжело".

Арнольф

(в сторону)

О, чтоб ко всем чертям мерзавка провалилась!

Агнеса

"Я в сердце ранила?" - Я страх как удивилась!

"Да, - говорит она, - вы ранили как раз

Того, кто был вчера недалеко от вас".

"Ума не приложу, - старушке я сказала,

Уж не с балкона ль что тяжелое упало?"

"Нет, - говорит она, - глаза всему виной;

От взгляда вашего страдает наш больной".

"Как!
– изумилась я.
– О боже! Зло от глаза!

Откуда же взялась в глазах моих зараза?"

"Да, - говорит, - они всю пагубу таят.

В них есть, дитя мое, вам неизвестный яд.

Бедняжке не шутя опасность угрожает,

И если, - добрая старушка продолжает,

Откажете ему вы в помощи своей,

То будет он в гробу на этих днях, ей-ей".

"О боже, - говорю, - коль так, и я страдаю,

Но чем ему помочь - никак не угадаю".

"Его, - сказала та, - нетрудно излечить:

Он хочет видеть вас и с вами говорить,

Чтобы от гибели его предохранили

Те самые глаза, что горе причинили".

"Ну, - говорю, - коль так, я помогу всегда;

Он может хоть сейчас прийти ко мне сюда".

Арнольф

(в сторону)

Ах, ведьма гнусная! разносчица отравы!

За эти происки ты жди в аду расправы!

Агнеса

Так он пришел ко мне, и хворь с него сошла.

Ну, в чем, скажите мне, вина моя была?

И как, по совести, могла я согласиться

Дать умереть ему и не помочь лечиться,

Когда мне жалко всех, кто горе перенес:

Цыпленок ли умрет - и то не скрою слез.

Арнольф

(в сторону)

В ее невинности сомненья невозможны;

Виною мой отъезд, увы, неосторожный.

Она без помощи оставлена была

В добычу хитрости и всем соблазнам зла.

Повеса же, боюсь, готов на что угодно.

Как знать, не слишком ли он вел себя свободно?

Агнеса

Что с вами? Сердитесь вы на мои слова?

Или, по-вашему, была я не права?

Арнольф

Нет. Но скажите мне о том, что дальше было,

Как вел себя ваш гость, как время проходило.

Агнеса

О, если б знали вы, как счастлив стал он вдруг,

Как с первого же дня прошел его недуг,

Какую мне поднес шкатулку из эбена,

Как деньгами дарил Жоржетту и Алена,

Вы полюбили бы его не меньше нас.

Арнольф

Но что же делал он, когда бывал у вас?

Агнеса

Он клялся мне в любви, в любви великой силы,