Набежали пуганые мысли: надо же, не подготовились, не учли, да и как подготовиться и учесть? Не предупреждать же ГАИ - обязательно последует утечка информации... А если сейчас положат ментов, шума будет - до небес и открытого космоса! Хотя, конечно, отыграем в итоге...

И все же он сумел урезонить подонка, как выяснилось позже - находящегося в розыске за два убийства; вышел из машины, договорился с сержантом, сунув ему купюрку и упросив поумерить прыть: не до проверок, командир, жутко спешим, жена рожает...

И принял сержантик купюрку, махнул палкой - езжайте, и спас тем самым жизнь себе и сослуживцам.

Дождь изрядно проредил на балабановском рынке толпу покупателей и продавцов, однако бородатого здоровяка Лешу, одетого в брезентовый плащ с капюшоном, они застали на условленном месте.

Леша торговал репчатым луком, лично взращенным им на подсобном деревенском участке.

– Вот, - процедил Ворона, кивая на Прозорова.
– У человека-заказец...

– А сам - не мог?..- подозрительно сузил глаза продавец овощей.

– Я на Кипр собрался. Я потому состыкну вас, а там уж - сами.

– Чего надо?

– Две машинки "Барс-2" и 1000 шашек по сто грамм, - сказал Прозоров.

– Х-хе...
– усмехнулся Леша, показав щербатые прокуренные зубы.
– О машинках твоих я только слышал, у меня товар простой, красноармейский. А насчет шашек... Возьмешь пластилинчика? На тот же убой?..

– То есть?

– Ну это... по эквиваленту, так вроде...

– А... он не хуже?
– С растерянным видом Прозоров обернулся на Ворону.

– То же самое, - процедил тот, закуривая.
– Только все твои шашки в одной сигаретной пачке уместятся.

– Цена?

– С ценой ты - к нему, ему и деньги отдашь, - сказал Леша.
– Кстати, Ворона... Товар сам заберешь. Мне новые друзья без надобности. Но о том, прибавил многозначительно, - еще отдельный разговор у нас будет...

– Когда?
– спросил Ворона, равнодушно пропуская мимо ушей угрожающий намек торговца.

– Завтра в это время, тут же. А где товар поднимете - сообщу. Но чтобы такое - в последний раз!
– произнес, гневно раздувая ноздри.
– Ишь, на Кипр он собрался! Мне что за дело! У меня тут свой Кипр! Река и лес не хуже!

– Слушай, ты же не с пацаном базаришь, - внятно и отчужденно произнес Ворона.
– Не заводись, чмо. Коли привел я человека, то за него отвечаю. Хекнул раздраженно.
– Бесплатно клиента привожу под личную гарантию, а он еще кобенится...

– И без того народу хватает, Юрок, не нуждаюсь...
– умерил пыл Леша.
– И посторонних мне не вози, шабаш! А ты, - обернулся на Прозорова, - ведь чистым ментом смотришься, в натуре...

Прозоров удивленно хмыкнул. Лицо у него, как он полагал, было весьма простецкое, по-крестьянски округлое, взгляд был прям, а глаза чисты. Или нынешнее временное амплуа столь деформировало его облик, отпечаталась суть общения с сыщиками и чекистами?

– Да, рожа у меня не задалась, - согласился Прозоров.
– Вот и менты мне как один толкуют: взглянешь на тебя, сразу ясно: "братва"...

– Ну... и так и так - верно, - поразмыслив, с запинкой подтвердил Леша.

– Ладно, - вздохнул Прозоров.
– Разбежались, извиняйте. Тогда завтра...
– кивнул Вороне.
– Привезешь...

– Если у Леши пробой на корпус не случится, - усмехнулся тот.

– Какой еще пробой?
– нахмурился торговец.

– Если не обхезаешься, - уточнил Ворона. Леша гневно завращал глазами, но колкого достойного аргумента не нашел, промямлив беспомощное:

– Умник ты херов...

На том и расстались.

Через час рыночный торговец, собравший с лотка товар, убыл на своем скромном "Москвиче" в сторону близлежащей деревеньки, где наведался в один из недавно отстроенных кирпичных домов.

В доме, как выяснилось, жил тридцатилетний чеченец, состоявший в законном браке с местной дояркой, кому только что минуло шестьдесят лет. Доярка ютилась во флигеле, находившемся на задворках принадлежащего ей поместья.

Чеченец же, как следовало из полученной справки, во времена развитого социализма дважды судился за разбой.

Выводы о законности создания, общественной полезности и перспективах данной семьи напрашивались сами собой.

Выйдя из кирпичного дома со всеми удобствами, чеченец и его русский друг проследовали в стоявшую напротив замшелую заколоченную хату и, проведя в ней около получаса, разошлись: кавказец отправился в свою трехэтажную саклю, а его гость покатил в сторону леса, где у сосны с разбитым надвое грозой стволом, стоявшей строго по линии километрового столба, закопал пакет с пластидом.