По Карповке неторопливо проплывали лодки, тревожа уток, а мы сидели на террасе и соревновались в том, кто больше съест сочного мяса, только что приготовленного на углях.

В какой-то момент мы оба были абсолютно счастливы. Баталов снова потерял контроль над барьерами, так что в этом я был уверен. И не нужны мне стали от него никакие тайны. Сам разберусь. Пусть человек хоть на час отвлечется от службы.

— Вы опасный человек, Александр Лукич, — сказал Баталов, когда мы одновременно закончили с третьей порцией и сыто откинулись на стульях. — Я бы мог подумать, что вам от меня что-то нужно.

— Нужно, — не стал отпираться я. — Чтобы вы и дальше занимались своим делом.

— И всё? — хитро прищурился он.

— И несколько государственных тайн, — вздохнул я. — Сущий пустяк, так вы обычно говорите?

— Вы серьёзно? — оторопел Роман Степанович.

Ну надо же, высокоранговый менталист не сумел понять, шучу ли я? Какой-то волшебный шашлык, не иначе. Я даже проверил магический фон на всякий случай. Но всё было в порядке, повар не использовал дар при приготовлении. Только талант.

Искушение спросить про темную одаренную, сидящую в бастионе, было велико. Я понимал, что шанс получить информацию был довольно большой. Вполне возможно, что Баталов даст ответы. Ну, часть из них, по меньшей мере.

Но тогда правила нашей негласной игры изменились бы необратимо.

Я не был готов задолжать такому человеку. Не зная платы, брать товар… Очень неразумно. Недаром за все предыдущие разы я получал внушительную оплату. Баталов тоже не любил быть должником. В этом мы были похожи.

— Серьезно, — кивнул я и указал на его руку: — Поделитесь контактом своего ювелира.

Запонки на его манжетах действительно были искусной работой. И недавней, судя по виду. К тому же аксессуар был пропитан опасной магией, что указывало на отличного мастера, умеющего изготавливать сложные изделия.

Раз уж я задумался о новых перстнях, стоило это поручить профессионалу.

К счастью, плотная еда никак не повлияла на мою сообразительность.

Роман Степанович понял, что я хотел спросить совсем о другом. Кажется, доля сожаления промелькнула в его взгляде. Тем не менее, игру он охотно принял:

— Исключительно в знак благодарности за этот обед и все последующие, которые я с удовольствием проведу тут, я поделюсь с вами этой тайной. Только стребую поклясться, что вы никому больше не расскажете…

Беседа легко вернулась к шутливому тону, и Баталов назвал адрес и имя мастера. Предупредил, что тот очень загружен, поэтому придется воспользоваться протекцией.

Расставались мы если не дружески, то очень тепло. Довольный и сытый глава тайной канцелярии отправился решать проблемы империи, а у меня были дела не менее важные. Я решил отдохнуть, пока роза ветров набирает силу.

Взять интересную книгу, сесть возле пруда и наслаждаться теплым летним днем, приглядывая за тем, как коты охотятся на карпов.

В особняке царила суета. В холле были выставлены в ряд различные чемоданы и дорожные сумки. Откуда-то издалека доносилась ругань деда. Прислушиваясь, я неосторожно задел стопку чемоданов, и они с грохотом упали.

Из кухни тут же выглянул Прохор.

— А, это вы, молодой барин. Проголодались?

— Благодарю, я только что отобедал. Что происходит?

— Его сиятельство в дорогу собирается, — важно сообщил слуга, тут же лукаво улыбнулся и добавил тише: — Лука Иванович перед отбытием решили попросить благословения у главы рода. Ну, чтоб чин по чину. А Митрофан Аникеевич арканится снова. Часа два уж оруть-с.

Благоразумно решив не вмешиваться в скандал, я было повернулся, чтобы сразу пойти в сад. Но Прохор меня остановил:

— Там письмо вам доставили, я его в спальню вашу отнес, чтобы не потеряли в суматохе этой.

Мне удалось прокрасться к себе незамеченным. Из крыла патриарха уже доносился шум битвы из библиотеки. Дед швырялся чем-то тяжелым. Я предполагал, что ненавистными ему философскими трудами. На прочие книги у него бы рука не поднялась.

Отчего-то мне показалось, что меня ждет черный конверт. Но я ошибся. Конверт был белоснежным, из хорошей бумаги и с золотым тиснением в виде герба. Обвитая шипами роза.

От графа Зотова наконец-то пришла весть. Он извинялся за долгий ответ в связи с отсутствием в городе, и приглашал на вечернее чаепитие. Незадолго до ужина, обстановка неформальная.

Я долго смотрел на идеальный почерк графа. Писал он лично, чернилами и пером. На листе бумаги прилипла одинокая песчинка. Ничто в вежливом тексте не выдавало волнения или настороженности. Обычное вежливое приглашение.