Почему этого не произошло, он уже не помнил.

Когда приближались немецкие самолеты-разведчики, товарищи Йосипа тоже прятались под крышей из профиля, плотно окружив его, и эти моменты казались ему самыми счастливыми в жизни. Он боялся, был благодарен и с трудом верил, что все они еще рядом и не бросили его умирать.

После того случая в горах его жизнь стала намного более ценной, потому что товарищи многим пожертвовали ради его спасения. Он чувствовал себя обязанным и вызывался на самые опасные задания. Но они и слышать не хотели, как и их командир, неуклонно державший Йосипа в лагере или на второй линии, — он стал своего рода талисманом кампании. Прошли месяцы, и это ощущение притупилось как у него, так и у остальных, и вот он уже снова чувствовал себя таким же малопримечательным, как раньше, и надеялся просто выжить. Так и произошло, благодаря тому, что ручная граната, которую он в последний день войны бросил сквозь амбразуру немецкого бункера и которую сразу же выбросили обратно, осталась лежать у его ног не разорвавшись.

Когда Яна вышла из ванной, он все еще сидел на краю кровати.

Эрика — так звали ту девочку.

— Что случилось? — забеспокоилась Яна.

— Не могу найти ботинки, — ответил он немного отстраненно.

— Не рассказывай мне сказки, Йосип, — запротестовала она. — Я тебя знаю. Тебе опять немного взгрустнулось, вот что. Ты снова думаешь о ней?

В такие моменты Яна предполагала, что он думал о своей покойной жене.

— Да, — согласился он печально. Может, это достойная порицания ложь, зато самый простой обходной маневр.

Вскоре Эрика со своими родителями вернулась в Вену, и он больше никогда ее не видел.

Яна провела рукой по его лысой голове и сказала:

— Ах, мой милый, не нужно. Все к лучшему. Ей было трудно справляться с жизнью. Теперь у тебя есть я. А я навсегда останусь с тобой.

— Nur einen Kaffee fur mich, bitte [25] , — заказал он после ужина.

— Йосип… Ты уверен? А сливовица после десерта?

— Если я говорю, что чего-то хочу, это не обсуждается, — отрезал он.

«Такие заказы, дорогуша, точно не включены в полупансион», — подумал Йосип.

Яна робко опустила глаза, и он не без удовлетворения заметил изумленный и полный уважения взгляд молодой официантки, забиравшей меню.

Яна протянула ему руки. Он не смог поступить иначе и положил свои руки на ее ладони.

Ему никогда не удавалось прочитать ее взгляд, все эти годы он обращал внимание на ее лицо вообще, на ее тело, конечно, на ее запах и стиль. У Яны были умиротворяющие красивые глаза, в них отсутствовала угроза, как у Любицы, которая всегда следила за ним глазами врага. Взгляд Яны был скорее принимающий, ощупывающий, выжидающий, даже ее драматичный макияж не мог этого изменить. Но сейчас она смотрела пристально, вжав большие пальцы в его кисти, будто желая придать больший вес словам, которые собиралась произнести. Йосип надеялся, что она не станет сильно волноваться. Он будет слушать, он, конечно, должен выслушать, что она хочет сказать, но не ожидал услышать ничего, что сделало бы его счастливее, для этого она слишком долго была его возлюбленной. Она его союзник, и у нее есть право голоса, но ему следует быть начеку.

— Йосип, — прошептала она.

Внезапно на него нахлынуло волнение, которого он не мог унять. «Я ей благодарен, — осознал он, — боже мой, я ей благодарен. Что бы со мной стало без нее!» Он вдруг понял, что по-своему она все эти годы тоже заботилась о нем с такой любовью, что это с лихвой перевешивало все долги, что он за нее отдал, и усилия, приложенные им, чтобы поддерживать уровень жизни, к которому она стремилась. Не стоит малодушничать. Малодушничать вообще никогда нельзя.

— Спасибо тебе, Яна, дорогая моя, — начал он, вжав большие пальцы в мягкие подушечки ее рук. — Я благодарю тебя за все. Я должен был сказать это тебе намного раньше… Я от всего сердца благодарю тебя за любовь, которую ты мне подарила.

— Но, Йосип… — растерянно улыбнулась Яна. — Я как раз хотела тебе сказать… что бесконечно тебя люблю. Ты — мужчина всей моей жизни. Единственный. Я собиралась сказать… что уважаю тебя больше, чем ты можешь вообразить. И это никогда, никогда не изменится.

— И все это благодаря письму с номером, — сказал Йосип, которому показалось, что он зашел чересчур далеко.

— Да. Так бывает. А теперь мы вместе ужинаем за границей.

Он взял ее правую руку и поднес к губам — галантный способ выйти из положения.

— Мы вместе, и мы останемся вместе, — подытожил он, чтобы завершить эмоциональный разговор, когда принесли кофе, и говорил он серьезно.

Йосип не собирался жениться на ней, потому что деньги на его накопительном счете целиком предназначались Катарине, но он собирался так или иначе признать ее своей спутницей жизни, ведь после стольких лет не стоило держать ее в качестве любовницы, тем более что он теперь вдовец. Нужно как следует все обдумать.

Яна сияла, она была невероятно счастлива и растрогана. Правда, через секунду от нее стоило ждать подвоха. Яна никогда не умела остановиться на хорошей ноте. В этом она мастер.

— Знаешь, чего бы мне сейчас хотелось? — спросила она.

Знаменитое казино Висбадена. Именно здесь великий русский писатель Достоевский проигрался в пух и прах и, как было известно Йосипу, написал об этом бессмертный роман, который он хоть и не читал, но уверился в представлении о том, что лотереи и азартные игры — проклятие человечества.

Ведь как могут деньги, выманенные у бедных и отчаявшихся людей, привести к чему-то хорошему, учитывая, что потом, и то лишь отчасти, они снова окажутся у одного из них, но зато за счет всех остальных? Преклонение перед судьбой. Если бы все могли прожить, зарабатывая своими руками, рассуждал Йосип, этого бы не потребовалось, как не требуются церкви или короли. Удивительно, почему Тито не отменил государственную лотерею.