Он вздыхает и прижимает наушник в правом ухе.

– Это Виктор Браво. Всем командам. Сиерра Дельта. Альфа Оскар. Повторяю, Альфа Оскар.

– Принял. Сиерра Дельта. Альфа Оскар. Принято Лима Кило. – шуршит голос в наушнике. Томас Кальверт подошел к своему креслу и рухнул в него. Ноги непривычно подрагивали. Все-таки не каждый день тебя убивают, думает он, особенно так… изобретательно. Девочка садистка, с ней будет просто. Эта Хеберт вообще однокнопочная, предсказуемая и прямая как палка. Привлечь ее на свою сторону будет легче легкого. Сложности будут со Сплетницей. Придется поработать. Но Томас Кальверт никогда не чурался работы. Как и любой боец спецподразделения он всегда готов пройти лишнюю милю. А как командир – он всегда знал в каком именно направлении следует пройти эту самую милю.

Что же до его людей… они лучшие из лучших и не будут задавать вопросов. Сиерра Дельта – stay down, прижмите задницы, ничего не делайте. Альфа Оскар – полное прекращение операции. Никто не будет врываться в уютную квартирку Сары Ливси и везти ее сюда с мешком на голове. Это было бы глупо. Пятнадцатая показала нулевой уровень толерантности в отношении угрозы своим близким людям. Девочка – психопатка, она ценит человеческую жизнь как мусор под ногами. В этом мире полно монстров и чудовищ и только он, Томас Кальверт, старший оперативник штурмового отряда СКП «Сорвиголовы Кея», криминальный босс Выверт, и консультант СКП по контракту – противостоит хаосу и беззаконию. Да, он не может исправить весь мир, но он может внести свою лепту, пройти свою милю, сделать Броктон Бей безопасным городом. Безопасность – значит контроль. Брокон Бей под его контролем будет безопасным, но сперва ему нужно разобраться с этими двумя соплячками, которые вставляют ему палки в колеса.

– Придется менять план. – говорит он вслух. Ухмыляется – зло, краем рта. Соплячки, думает он, решили, что смогут меня пытать. Меня! Если бы мой рот не был полон насекомыми я бы плюнул им в лицо. Я видел такое, что у таких как вы волосы бы встали дыбом и поседели. Я переживал такие смерти, что вам и не снилось. Что вы знаете о боли, дурочки? В отличие от этой Хеберт, я – не садист, я умею делать больно, по-настоящему больно, но я не наслаждаюсь этим. Садисты слишком увлекаются, они не умеют пытать правильно, для них это слишком личное. Потому я умер слишком быстро, единственное что меня бесит до сих пор – это шуршание маленьких крылышек, жужжание-шуршание, вжжж, скр-скр-скр… Это бесит. А все остальное… в одной линии реальности вы смогли переиграть меня. Вернее – просто одолеть грубой силой, Мясник — это Мясник, это танк в образе одного человека, быстрая, практически неуязвимая, мгновенно регенерирующая, всегда попадающая в цель, а теперь еще и со вкусом насекомых на языке… она опасна. Но только грубой силой. Умом эта девчонка такая же как Сплетница – тоже думает, что все знает и уже может выносить суждения и решать самостоятельно. Она не знает и десятой доли того, что происходит.

– Молодые идиотки, - ворчит Томас Кальверт: - мало вас в детстве пороли. – он встает, застегивает пуговицы на рубашке, затягивает галстук под горло и накидывает пиджак на плечи.

– Скр-скр-скр! – раздается в воздухе и от неожиданности он вздрагивает и подскакивает на месте, толкая стол и роняя стакан. Сверчок, думает он, озираясь, всего лишь сверчок…

Глава 42

– Ты совсем обленилась. – говорю я, глядя как Лиза уминает какой-то дорогущий десерт: - нельзя каждый раз как поесть захочешь в кафе ходить.

– Почему это нельзя? – Лиза пожимает плечами: - кафе для того и существуют, чтобы люди в них ели. Тут делают еду. А я – ем. Все просто и логично.

– У тебя холодильник пустой. – тычу я пальцем: - лед, две бутылки напитка и все. А если завтра зомби-апокалипсис? Такие как ты не проживут и дня. Вот у меня дома холодильник полный. – действительно, в семье Хебертов принято готовиться к зомби-апокалипсису заранее, Дэнни закупается в местном супермаркете раз в неделю и строго следит за тем, чтобы стратегические запасы нашей семьи не иссякали. У нас даже мешок с крупой в каморке есть! Дэнни любит рассказывать как во времена Второй Мировой наш прадед выжил только благодаря одному мешку зерна, который он отложил в сторону, как подкормку для скота, однако ситуация повернулась так, что этот мешок оказался единственной пищей, которая была доступна его семье в течении нескольких месяцев. Так что мешок зерна в кладовке – это след родовой травмы Хебертов. Чем объяснить два ящика пива в той же кладовке я пока не знаю. Может быть далекой предок Хебертов во времена борьбы Ирландии за независимость выжил только благодаря пиву? Или бабушка, которая имела итальянские корни и третьей плюнула на труп Муссолини – работала официанткой в неапольской пивнушке, а по ночам расклеивала листовки и кралась по ночным улицам с гарротой в одной руке и стилетом в другой?

– Я тебя умоляю, очкастая, оставь свою подружку в покое и дельтуй уже домой. У меня там новый сезон «Неустрашимых». – голос в голове. В последнее время Мясники заметно притихли. У каждого из них есть доступ в сеть, кое-кто даже завел себе аккаунты на PHO, но большинство просто серфят по просторам интернета. Свара неожиданно оказалась поклонницей слезливых многосерийных латиноамериканских сериалов с длинными и труднопроизносимыми названиями. «Девушка, запертая в раю с дьяволом в сердце», или там «Хуанита, которая совершила побег». Нумийская – обожала играть в экшн-игры, пусть даже браузерные, на планшете, но ей нужно было действие. В самых популярных файтингах она вполне успешно завоевывала верхние строчки рейтингов. Эдвард наконец преодолел свою депрессию и сейчас переписывался со своей дочерью. Я старалась не заглядывать лишний раз ему через плечо, но была за него рада. Даже Мясник Первый нашел себе занятие по вкусу. Неожиданно, но «сисястые школьницы», «развратные милфы» и «похотливые домохозяйки» наскучили ему довольно быстро. Сейчас он подсел на сериалы о маньяках и полицейских расследованиях, мог смотреть их днями напролет. Если задуматься, то это понятно. Они все – вынуждены сидеть и видеть только то, что видит носитель. Не больше. Да, они также могут и ощущать, чувствовать запах, слышать звуки, но девяносто процентов информации поступает через зрение. А жизнь человека как правило не может сравниться с сериалом или кино, особенно если нет выбора что именно смотреть. Это же, кстати и ответ на вопрос «зачем Мясник творит лютую дичь?». Просто для всех этих запертых внутри личностей нужно хоть как-то себя развлекать, информационная депривация страшная штука. Это как если связать десяток людей, бросить их в одну тесную и темную комнату, откуда виден только экран, на котором … идет чья-то жизнь. Обычная жизнь, не кино, не захватывающий сюжет, а все это «встал, сходил в туалет, почистил зубы, вымыл лицо, вытерся полотенцем, посмотрел на себя в зеркало, поставил чайник». Так и с ума сойти недолго.

Но сейчас, когда у каждого из них есть свои тараканы, которые управляют планшетами, всегда подключенными к сети – у них есть возможность доступа к информации. Кино, сериалы, книги, общение, игры, обучение, новости – все это. Но самое главное – у них есть некоторая приватность. Каждый может заниматься своим любимым делом. Потому они оставляют меня в покое дома, когда мой подвал с лежащими там планшетами находится в радиусе действия моих способностей. И ноют, когда я выхожу из дома надолго. С ума сойти, Мясники и ноют! Никогда бы не подумала.

Однако кроме Мясников у меня в голове есть еще один источник шума. Мой червячок-маячок, который Панацея весь день носит у себя в кармане.

– Дай мне насладится жизнью, пока Панацея не напустила на этот мир библейскую чуму или там действительно зомби-апокалипсис. Если кто и может это сделать, так это она. А ты с ней поссорилась. Сестру ее изнасиловала.

– Не насиловала я Славу! – повышаю голос я и люди за соседними столиками – оглядываются на нас. Я пожимаю плечами. Упс.

– Лиза! Ты напрашиваешься. – говорю я: - я тебя выпорю. Вот прямо плеткой. Кожаной. По твоей заносчивой заднице.