– Когда это Мясник вообще на переговоры с властями шел… - не сдается Алан: - этого не было никогда.

– Именно. Этого не было. А сейчас – она не просто пришла, а с адвокатом. Изменение паттерна говорит о том, что и нам нужно изменить свое восприятие. Но в какую сторону? Может быть в сторону повышения опасности и исполнения плана с погружением ее в медикаментозную и паранормальную кому, а может действительно принять ее на работу. У меня как раз должность секретаря освободилась. – голос Майи звучит сухо, но уголки губ чуть поднимаются, сигнализируя что последняя фраза все же была шуткой.

– Еще есть вопросы? – Ребекка обводит всех взглядом: - нет. Этот случай не выносится на голосование, решение о принятии рапорта директора отделения в Броктон Бей и утверждении заключенного соглашения принято мною единолично. Все присутствующие вправе обжаловать его, направив жалобу на имя Главного Директора СКП. Совещание носило исключительно информационный характер. Совещание закончено. – мониторы перед ней гаснут и она откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Сидит так несколько секунд, потом открывает глаза и набирает комбинацию на клавиатуре. Слушает гудки. Наконец – на том конце линии поднимают трубку. Слышен щелчок, скрип и какое-то эхо, которое всегда сопровождает звонки по защищенным линиям.

– Да? – слышится глухой голос в динамике. На мониторах черная пустота, включен только звук.

– Это я. – говорит Ребекка: - слышала что в твоем городе появилась Пятнадцатая.

– Все под контролем. – раздается ответ: - она просто девчонка, ее будет легко контролировать. Обостренное чувство справедливости, цинизм, жестокость… очень напоминает мне кого-то из верхушки. Напрашиваются аллюзии…

– Ты уверен, что сможешь ее контролировать? – задает вопрос она, наклонившись вперед и сцепив пальцы рук перед собой: - все-таки она – Мясник Пятнадцать.

– Если она в состоянии справиться с Мясниками, то я в состоянии ее контролировать. – отвечает голос: - это не так уж и сложно. Она привязана к одной из моих сотрудниц, у нее сентиментальная привязанность к своей школе, к своему отцу, и это еще не все. Она склонна к насилию и жестокости, но ей нужно моральное основание для того, чтобы сделать это. Месть или же восстановление справедливости – самые простые мотивы. Я дам ей то, что ей нужно. У меня есть такие возможности.

– Хорошо. Не облажайся. – Ребекка жмет на клавишу, обрывая звонок. Она знает, что Выверт терпеть не может, когда с ним вот так обрывают разговор. Иронично, что и сам Выверт попал к ним именно так – как человек, желающий исправить недостатки системы. С обостренным чувством справедливости и мести. И они – дали ему такую возможность. Путь к Победе становился чуть ближе, едва-едва, но все же ближе. Выверт и его методы наведения порядка держали город в хрупком равновесии. Никому в голову не приходило что только на тех территориях, которые контролировал Выверт не торговали наркотиками и не совершались преступления, связанные с насилием, все эти грабежи и нападения. И также никто не задавался вопросом, как кейп у которого нет боевых способностей мог держать такую огромную территорию, давая отпор Империи Восемьдесят Восемь, с их кучей боевых кейпов или такому монстру как Лунг. Просто потому, что никто не знал про Выверта достаточно.

– Дверь мне. – роняет Ребекка и выпрямляется. Пришла пора поговорить о будущем.

Глава 45

– Папа это Лиза, моя знакомая. Лиза, это мой папа, Дэнни Хеберт. – говорю я, представляя эту несносную Лизу своему отцу. Как же, день еще не закончился, это для меня он спрессовался в череду событий, тут и воспитание Софии Хесс, вернее – нанесение побоев Софии Хесс. Тут и визит в СКП вместе с Генри, который не разочаровал меня ни капельки, профессионал своего дела. И даже чувство юмора у него имеется, сомнительное и с профдеформацией, но все же. Подписание соглашения с СКП, личное знакомство с Мисс Ополчением и директором СКП в ББ. Визит к Сплетнице, определение статуса Бакуды, разработка планов, невероятные открытия в отношении Панацеи. И… я совсем забыла, что обещала Дэнни познакомить его с Лизой. Это Лиза мне напомнила. Вот уже все, поговорили, обо всем подумали, я уже вставать из-за стола начала и «до свидания, Лиза, все было очень продуктивно», но эта вертихвостка голову набок наклонила, словно канарейка в клетке и так – «а куда это ты собралась, Тей-Тей? Мы же сегодня с твоим папой должны поужинать». Выпендрежница.

– Очень приятно познакомиться, молодая леди, - в уголках глаз у Дэнни собирается мелкая сеточка морщин, он улыбается и протягивает руку: - Тейлор так много о тебе рассказывала.

– Это мне очень приятно, Дэнни, - улыбается в ответ Лиза, пожимая протянутую ей руку: - я так рада наконец познакомится с вами.

– Не будем стоять в прихожей, проходите. Я приготовил пасту. По фамильному рецепту. – Дэнни делает жест, приглашая Лизу пройти. Я прохожу вслед за ней. Момент достаточно ответственный, дольше скрывать от Дэнни информацию уже нельзя, но и признаться наедине с ним – я почему-то боюсь. Как последняя трусиха притащила с собой подругу, уж она должна помочь мне справится с первым кризисом осознания.

– Я приведу себя в порядок с дороги. – говорит Лиза: - где у вас ванная комната? А, вижу, спасибо. – она удаляется и через некоторое время до нас доносится шум воды в раковине.

– Ты совершенно точно дочь своей мамы. – вздыхает Дэнни, качая головой и в его глазах что-то мелькает, сожаление? Или неодобрение? Я не понимаю. Обычно Дэнни в моем присутствии немного излишне позитивен – снаружи. Он улыбается, но его глаза – не улыбаются. Он словно бы заставляет себя улыбаться при виде меня. Шутить, разговаривать, улыбаться – все это он делает так, словно заставляет себя. Но сейчас… сейчас эта маска вдруг треснула, и я увидела настоящее лицо моего папы. Он очень устал. Ему до сих пор больно, он так и не смог пережить смерть мамы. Он заставляет себя быть позитивным – ради меня. Заставляет себя улыбаться. Но на самом деле больше всего он хочет … ничего он не хочет. Если бы не я, если бы не дочь, о которой нужно заботиться – он бы так и замер на месте, просто сидел бы и смотрел в пустоту…

– Ей тоже всегда нравились яркие блондинки. – грустно улыбается он: - мимо пройти не могла.

– Серьезно?! – в памяти Тейлор ее мать, Аннет – преподавательница языка и литературы в местном колледже, высокая и красивая, мягкая, тихая и немного излишне педантичная. Предположить, что ее матушка была в отношениях хоть с кем-то, кроме ее отца было просто немыслимо! А ее строгие моральные принципы, правила, нормы и рамки? Это же такое получается, люди добрые?!

– Знаешь, Совушка, ты мало знала свою мать. – грустная улыбка сходит с лица Дэнни: - она была еще той оторвой. За это я в нее и влюбился как молодой пацан. Для нее не было слова «невозможно», она всегда шла напролом и никогда не стеснялась своих желаний. И ты… в последнее время ты очень напоминаешь свою мать. Она бы именно так и поступила – как ты с Эммой.