Сверху льется золотой свет и ко мне снисходит ангел. Ее идеальные черты лица, чуть поджатые губы, тиара в мокрых волосах, совершенная фигура, один ее вид облегчает страдания и дает надежду.

– Тейлор! – говорит Слава, бросаясь ко мне: - потерпи минутку! Я отнесу тебя к Панацее!

– Не… - пытаюсь поднять руку я, но она уже поднимает меня на руки и взмывает в воздух. Я чувствую, как у меня немеют губы, какая-то очень холодная точка в груди – разрастается, мешая мне дышать. Она коснулась меня! Черт, я ведь совсем забыла ей сказать…

– Администратор погиб. СС-8

Интерлюдия

– Еще один тяжелый! – новые носилки и новое изломанное тело на них. Панацея открывает было рот, чтобы проговорить стандартную формулу «Даете ли вы разрешение на излечение», но замечает, что мужчина в обтягивающем серо-синем комбинезоне с желтой молнией на груди – без сознания. Она молча кладет руку ему на шею, закрывает глаза, восстанавливая в первую очередь критические ранения. Косметические моменты или там переломы с синяками – могут и подождать. Битва с Губителем – это всегда очень много раненных, гораздо больше, чем она может себе позволить излечить. И как бы не обернулась ситуация на поле, даже если это будет Самый Лучший День, когда Губителя удастся отогнать относительно малыми потерями – для нее это всегда один и тот же день. Поражение. Досада. Горечь от того, что она все равно не сумеет вылечить всех. И конечно же – обида и гнев в глазах родственников и друзей, тех, кого она не успеет вылечить прежде, чем свалится от истощения. Никто и никогда не скажет этого вслух, но она видит, она читает по их взглядам… они не поймут. И не понимают. Что же… это ее долг – излечить всех, кого она только сумеет, всех, кого сможет. Ей осталось не так уж и много, нужно экономить силы, она уже не обращает внимания на ранения средней тяжести, только на тех пациентов, кому угрожает гибель в самые ближайшие часы. Она знает свои пределы. Тяжелее всего даются кости, все эти переломы позвоночника, деликатная работа, отнимает много энергии.

Она переходит к следующему пациенту. Где-то там снаружи сейчас бьется Вики и ее сердце неспокойно. Вики, ее ангел, ее тайная любовь… никто не знает ее по-настоящему, никто не любит ее по-настоящему… только она.

– Вы даете разрешение на излечение? – вопрос, ответ, руки на грудь. Сломаны ребра, два острых осколка проткнули кожу, перелом позвоночника. Она делает свое дело, думая о том, что не даст свою сестру в обиду. Эта проклятая Мясник уже один раз надругалась над Славой, но больше – нет. Никогда. Она ничего и не меняла, она не стала ничего делать. Так… изменила состав пота Виктории. Совсем чуть-чуть, никто ничего и не поймет, но носитель определенного ДНК – немедленно впадет в кому. Дыхание, сердцебиение – все останется, а вот функции мозга будут подавлены до уровня овоща. Она не собирается убивать, ей просто нужно держать эту сучку на расстоянии от Виктории. И – та сама виновата. Если она еще раз, хотя бы пальцем коснется ее сестры …

– Еще тяжелый! Приоритет уровня семь! – новые носилки и новое изломанное тело на них. Левиафан не щадит ни героев, ни злодеев, ему все равно. Снова без сознания и она экономит энергию, не проговаривая стандартную формулу, а сразу положив руки на грудь. Приоритет семь, значит кто-то значимый из героев Протектората, с такими давно подписаны соглашения на излечение, даже если будет не в состоянии подтвердить свое согласие устно.

Еще один сломанный позвоночник, лопнувшая печенка, порванная селезенка, внутреннее кровоизлияние, треснувший череп… кровоизлияние в мозг. Она качает головой, показывая, что не сможет помочь. Она не правит мозги и все это знают. Кровоизлияние … требуется трепанация, но даже так – уже слишком поздно. С ней никто не спорит, просто ведут к следующим носилкам.

Ей нужно оставить себе немного сил. Чтобы излечить Вики, если придется. Ей нужно будет сейчас споткнуться, сделать вид, что упала, ее тут же подхватят и унесут отдыхать… немного сил нужно оставить. Иначе, если что-то случиться с Вики, а у нее не будет сил… она даже думать об этом не может…

Она спотыкается и неловко падает, подвернув ногу и в этот момент мир вокруг нее словно переворачивается, сознание наполняется десятками голосов и восприятием миллионов отражений реальности.

– Ааааа!! – кричит она, хватаясь за голову, пытаясь заглушить крики, стоны, ругательства и проклятия, весь этот неистовый поток информации, разрушающий ее личность. Она поспешно закрывается от всего мира, уходя в темноту и теряя сознание.

– Панацея! Панацея! – ее подхватывают, поспешно кладут на ближайшие носилки, кто-то зовет доктора.

Конец интерлюдии

– Так вот как это происходит. – говорю я, поднимая руку и глядя на нее. Рука худая, кожа на ней бледная, видны синие прожилки вен.

– Я же тебе говорил, что ты уникальна. – звучит в голове голос наставника, который гордится своей ученицей: - некоторые сходят с ума даже еще до того, как мы добираемся до них.

– Кто бы мог подумать. – говорю я: - кто бы мог подумать. Хотя я всегда считала ее страшной. И не ошиблась.

– Панацея! Вы пришли в себя! – дверь в палату открывается и вбегает медсестра с озабоченным видом: - как вы себя чувствуете?

– Достаточно хреново. – честно говорю я: - как там битва с Левиафаном?

– Он ушел. Вы провели без сознания три часа, Левиафан ушел. Разрушения и жертвы, конечно, немалые, но Герои говорят, что это был Хороший День.

– Ну… кому как. – отвечаю я.

– И… еще хорошие новости. Практически все злодеи Брокон Бей погибли в ходе атаки Губителя.

– Какое невероятное совпадение. – говорю я, пытаясь привстать. Тело совсем слабое. Нужно будет поесть. Мне не хватает биологической массы.

– Так и есть! – говорит медсестра: - вам еще нельзя вставать! И… тут к вам… - она метнулась к двери, открыла ее… на пороге стояла Слава.

– Эми! – бросилась она ко мне на грудь: - с тобой все в порядке?!

– Лучше не бывает. – заверила я: - все просто замечательно. Охренеть как.