Киваю, соглашаясь. Он уже довольно долго за рулём, представляю, как затекло его тело. Предлагаю сменить место водителя, он лишь смеется в ответ. На небольшой заправке почти пусто. Макс берёт нам кофе и какие-то сэндевичи. Сидим за маленьким столиком, и он рассказывает смешные истории из своей жизни.

— В общем, получилось как-то так, что в жизни я боялся только одного — разочаровать родных. Не оправдать их ожидания, не справится с ответственностью, — Макс так просто об этом говорит. Мне нужно у него поучиться так же легко относится к своим страхам.

— А сейчас? — спрашиваю, грея руки о стаканчик с кофе. — Сейчас ты тоже этого боишься?

— Знаешь, мне все в жизни давалось легко. Любящие родители, голова на плечах, ни в какие плохие компании меня не тянуло, драйв и кайф получал от жизни просто потому что все хорошо. Да, конечно, с родителями ругался. Я не лишен эмоций. Но, впервые мне стало страшно по-настоящему, когда ты сказала не приходи. Тогда я узнал, что душа тоже имеет свой болевой порог. Я боюсь только одного — делает паузу и смотрит мне прямо в глаза, — потерять тебя, — продолжает серьёзным тоном.

Так удивительно, что эти слова с легкостью оседают во мне и не вызывают дискомфорт. Я закрыла все двери, но нашелся человек, который сорвал все замки. Когда я себе твердила, что меня ждет ад, с Максом я вижу теперь только свет.

Мы целуемся у машины, его руки скользят по моей спине, притягивая ближе. Чувствую, как напрягается его тело, как сбивается дыхание. Он отстраняется первым, тяжело дыша.

— Поехали, — хрипло говорит, проводя ладонью по моей щеке. — Иначе мы никуда не доедем.

Краснею от его слов и зарываюсь носом в свой шарф. Моё смущение никуда не уходит, внутри салона продолжаю кутаться в одежду. Тишина не напрягает. Макс периодически поглядывает на меня. Замечаю, что он улыбается, вальяжно развалившись на сидении.

Когда впереди появляются огни горнолыжного курорта, уже темнеет. А у меня перехватывает дыхание — я никогда не была в таких местах. Склоны гор подсвечены прожекторами, а над ними висит россыпь звёзд. Отмечаю и восхищаюсь каждой деталью из окна машины.

— Сюрприз, — с довольной улыбкой произносит Макс, глядя на моё лицо.

Заселяемся в отель. В небольшом уютном номере тепло и пахнет деревом. Мы оба вымотаны долгой дорогой. Меня клонит в сон, из последних сил умываюсь и переодеваюсь в пижаму.

Падаю на кровать, вдыхая запах чистого белья. Макс ложится рядом и крепко прижимает меня к себе. Его прикосновения и признания открывают новый мир внутри меня. Мне больше не страшно. Во рту даже становится слаще. Я словно ощущаю новый вкус жизни. Это и есть любовь?

— Сладких снов, — шепчет, целуя меня в макушку. — Завтра у нас большой день.

Не замечаю, как проваливаюсь в сон. А утро начинается с его поцелуев:

— Соня, просыпайся. Нас ждут великие дела!

Завтракаем в номере. Макс, как настоящий волшебник, успевает всё организовать, пока я принимаю душ. За чашкой кофе он рассказывает о планах — сегодня будет мой первый урок катания на сноуборде, и инструктором будет он сам.

— Я же упаду! — пугаюсь я.

— Естественно упадёшь, — смеётся в ответ. — Все падают поначалу. Не волнуйся, я буду рядом.

— А как же экипировка? У меня ничего нет.

— Уже есть, — подмигивает он и выходит из комнаты.

Слышу, как открывается сумка, и через минуту Макс возвращается с большим пакетом.

— Примерь.

Достаю содержимое и раскладываю на кровати полный комплект сноубордической экипировки нежно-фиалкового цвета. Куртка, штаны, защита, перчатки — всё выглядит просто потрясающе. А шлем… это просто нечто! Фиолетовый, с милыми кошачьими ушками. — Макс… это… — я осторожно касаюсь вещей, не веря своим глазам.

— Примеряй давай, — улыбается он, — Пришлось немного поохотиться за твоим размером.

Хватаю вещи и убегаю в ванную. Руки немного дрожат от волнения, когда надеваю штаны. Сидят идеально, будто на меня шили. Куртка ложится точно по фигуре, не стесняя движений. Защиту надеваю уже более уверенно, и когда дело доходит до шлема с ушками, не могу сдержать глупую улыбку.

— Ну как? — выхожу из ванной, кручусь перед ним.

— Идеально! — Макс явно доволен. — Правда, нашел я его в детском отделе…