— Что?! — замираю на месте.

— Ну а что ты хотела? С твоими-то габаритами, — смеётся, — Ты у меня мелкая такая, — он обнимает меня и целует в нос, — Зато в детском отделе — самые крутые расцветки и этот шлем с ушками!

— Так вот почему тут столько блёсток и милоты, — я разглядываю рукав куртки, где действительно поблёскивают крошечные звёздочки.

— А теперь пошли, снег ждать не будет!

На склоне для начинающих не так много людей. Макс терпеливо помогает мне застегнуть крепления, объясняет основные принципы. Его руки на моей талии, когда он показывает, как правильно держать равновесие. Я натягиваюсь, как струна. Макс моментально считывает моё состояние.

— Расслабься, — прижимает меня к себе. — Доверься доске. И мне.

Первая попытка заканчивается падением в снег. Барахтаюсь, пытаясь подняться, а Макс хохочет и помогает мне встать.

— Ты похожа на маленького пингвина, — говорит, отряхивая меня от снега.

Постепенно начинаю чувствовать доску, понимаю, как двигаться. Макс всё это время рядом — подсказывает, поддерживает, ловит, когда я теряю равновесие. Когда у меня наконец получается проехать небольшой участок без падений, он так искренне радуется, будто это его собственное достижение.

Мы проводим почти целый день на склоне, согреваясь горячим чаем в уютном кафе. Макс не отходит от меня ни на шаг, а его касания становятся всё откровеннее. Помогая мне подняться после падения, он нежно удерживает руки на моей талии. В кафе его пальцы выводят замысловатые узоры на моей ладони. Объясняя технику поворота, он шепчет так близко, что его дыхание щекочет мое ухо. Это не напрягает и не пугает меня. Он словно различает все мои оттенки настроения и знает жесты, как меня успокоить. Еще совсем недавно мое прошлое между нами как будто ждало, что я отступлюсь. С Максом я искренне смеюсь, наслаждаюсь, забываю, что была сломана. Воспоминания больше не стоят комом в горле, больше не тянут камнем куда-то в пустоту. Макс заполнил все это собой.

Ужинаем на открытой террасе панорамного ресторана. Внизу мерцают огни горнолыжного курорта, а вдали простираются бескрайние горные хребты. Макс притягивает меня к себе на колени, заботливо укутывая теплым шерстяным пледом. Сердце замирает, когда я решаюсь задать мучивший меня вопрос:

— Макс, а почему ты думал, что я была с другими? Ты на мой День рождения сказал, что я… — запинаюсь, словно дальше слова поцарапают мое горло.

Он напрягается, его взгляд становится серьезным. Глубоко вздыхает и смотрит мне в глаза:

— Вика показала какие-то фотографии сразу после сцены в коридоре университета… Я взбесился. Сейчас понимаю, что это был страх. Страх, что ты не моя и никогда моей не будешь, — его голос дрожит от волнения.

— Меня выворачивало от одной мысли, что ты можешь принадлежать не мне. — Макс замолкает, его руки крепче обвивают мою талию.

— Прости меня. Я так испугался, что потеряю тебя.

— Я видела Вику, это был день рождения Игоря. А второе…

Я на секунду лишаюсь дыхания и зажмуриваю глаза, чтобы не дать памяти подкинуть мне этот отрывок из жизни.

— Яна, не продолжай, — его голос звучит мягко, но настойчиво.

— Я правда должна была тебе все рассказать. Мне казалось, у меня есть еще время и что это все не важно. Я каждое утро собиралась, — пытаюсь оправдаться.

— Василек, каждый из нас извлек из этого урок. Хочу, чтобы ты знала: мне важно знать о тебе все. Абсолютно все.

Набравшись смелости, спрашиваю:

— Вы встречались с Викой? Я видела вас как-то в клубе в начале года, и потом в университете…

Макс неожиданно смеется, его глаза теплеют.

— Ты что? Конечно нет. Мы даже не общаемся больше. Не переживай, сюрпризов от нее больше не будет.

— А сколько у тебя было девушек? — вырывается у меня. Мы никогда не говорили о прошлом, кроме моего рассказа в квартире. Макс нежно перебирает мои волосы, его взгляд становится серьезным.

— Я не считал, — качает головой, внимательно изучая мое лицо, — но, Яна, ты правильно сказала — БЫЛО. Больше не будет, у меня теперь одна, и я надеюсь, это навсегда.

Его искренняя улыбка заставляет мое сердце трепетать. Каждое слово, произнесенное с такой уверенностью, отзывается в душе.

— Ты — моя любовь, Яна, — он нежно гладит мои щеки. — Поэтому мне не важны другие. Теперь только ты. Только мы. Я хочу, чтобы ты мне доверяла.

Слова "только мы" гравировкой оставляют след на сердце. Он обнимает меня крепче, целует в губы.

— Ты замёрзла? Может, закажем глинтвейн?

— Нет, — прижимаюсь к нему крепче. — Мне и так тепло.

С ним действительно в бесконечности нежных объятий мир становится неизмеримо большим и мне больше не страшно.

В конце дня мы оба вымотаны, но счастливы. Всё тело ноет от непривычной нагрузки, но это приятная усталость. Я благодарна Максу за то, что он привёз меня сюда.