* * *

"Ну вот, опять",– с иронией подумал Брэндон, когда Элли быстро отошла от него. Однако на этот раз он не был слишком обеспокоен ее отстраненностью. Его уверенность была подкреплена ее реакцией на него не только в гостинице, но и в ее простых неосознанных жестах - она брала его за руку, пристально смотрела на него, когда он ехал рядом с экипажем, поддразнивала и улыбалась.

Она, вероятно, не осознавала этого, но на Незерсоула она большую часть хмурилась. И Брэндон видел в этом огромное обещание.

Он пришел к выводу, что Элли лишь недавно увидела Незерсоула незрелым, избалованным ребенком мужского пола, каковым он являлся. Он вращался в кругу обожающих его подхалимов, но в остальном считался среди джентльменов высшего света самоуверенным аристократом, у которого больше яиц, чем мозгов. И теперь Элли увидела это.

Наблюдение за ее недовольством рядом комментариев и действий Незерсоула натолкнуло Брэндона на одну идею.

– Незерсоул, я настаиваю, чтобы вы остановились здесь, а не в гостинице. Таким образом, вы избавите меня от необходимости посылать посыльного всякий раз, когда дамы решат устроить пикник, поплавать на лодке по пруду или прокатиться верхом по...

– Элли на лошадь не посадишь, - со смехом перебил ее Незерсоул.
– Она их боится.

– Я не боюсь. Это было бы глупо, учитывая, что они повсюду и служат нам средством передвижения. Причина, по которой я не езжу верхом, скорее в том, - она сглотнула, - что у меня нет желания упасть с большой высоты с пугающей скоростью.

Брэндон почувствовал, как морщится его лоб.

– А как же фаэтон в парке?

– Не смогла довести дело до конца, - со смешком вставил Незерсоул.
– Слезла так быстро, что грум не смог ее поймать.

Брэндона захлестнула волна гнева при мысли о том, что Незерсоул знал о ее страхе и, несмотря на это, посадил ее на высокую ступеньку фаэтона. Было совершенно ясно, что он не сделал ничего, чтобы помочь или успокоить ее. Из-за этого в тот день она на мгновение запаниковала и повредила лодыжку.

Но что, если бы эта паника овладела ею позже, когда Незерсоул несся сломя голову по парку?

Дрожь пробежала по телу Брэндона, раскаляя его добела и бурля в венах. Он сжал кулаки, желая отругать Незерсоула за то, что он подверг ее опасности. Вывих лодыжки был самой легкой травмой, которую она могла получить. И теперь этот бессовестный засранец имел наглость просто стоять здесь и дразнить ее, как будто она была объектом шутки?

И это был мужчина, за которого она хотела выйти замуж? Что ж, Брэндон постарается этому помешать.

Вздохнув сквозь зубы, он достаточно успокоился, чтобы продолжить.

– Помимо верховой езды, у всех нас будет множество возможностей познакомиться поближе, не говоря уже о прогулках в деревню, чтобы встретиться с подругой мисс Пэрриш.

Он перевел взгляд на Элли.

– Конечно, я планирую пригласить и ее погостить здесь, вместе с ее тетей и дядей.

Глаза Элли заблестели, уголки ее губ приподнялись.

– Это было бы просто великолепно.

– Ну, я не думаю, что перенос моих вещей доставит слишком много неудобств, - сказал Незерсоул с таким видом, словно ему было скучно.

– Хорошо. Тогда я пошлю лакея в гостиницу. А пока я оставляю вас в надежных руках мистера Тидуэлла. Он проводит вас в Стредвик-Лодж, чтобы вы могли отдохнуть перед ужином.

Несмотря на то, что подобная вежливость причиняла Брэндону боль, он больше не хотел исключать другого мужчину. Возведение блокады между Элли и Незерсоулом, скорее всего, заставит ее еще сильнее ухватиться за идею выйти за него замуж. А этого Брэндон хотел меньше всего.

Ей нужно было увидеть все своими глазами и выбрать мужчину получше.

Но это не означало, что он собирался просто сидеть в качестве пассивного наблюдателя. Нет, конечно. Брэндон планировал помочь Элли осознать, что влечение между ними неоспоримо, а их совместное будущее неизбежно.

“Дебютантка не должна паниковать, когда у нее останавливается сердце”.

— Примечание к Брачным привычкам местного аристократа.

Тетушки и Мэг решили отдохнуть после долгого путешествия. Элли тоже попыталась вздремнуть, но не смогла заставить свои веки оставаться закрытыми. Виды, открывавшиеся из ее идеально расположенной лазурно-голубой спальни, были слишком прекрасны, чтобы оставить их без внимания.

Интерьер ее просторной комнаты тоже был прекрасен. На кровати под балдахином лежало множество роскошных подушек, а покрывало с замысловатой вышивкой вызвало у нее приступ зависти, когда она провела рукой по шелковым нитям.