А ведь если бы он не бросил карьеру сталкера… такой потенциал пропадает.

Я снял автомат, вошел в свою палатку и положил его в небольшой армейский шкафчик в дальнем углу. Верхнюю снарягу скинул в большую бельевую корзину дивана. Чуть позже ее предстоит почистить от радиации, впрочем, как и меня самого. Неплохо было бы сразу воспользоваться общим душем, но я прикинул, что с учетом того, что вылазка была максимально короткой, достаточно просто немного умыться.

Подошел к самодельному рукомойнику из пятилитровки, привел себя в порядок и посмотрел в зеркало.

Типичное лицо потрепанного жизнью вояки: суровый взгляд выцветших зеленых глаз, грубая щетина на квадратном подбородке, мелкие шрамы по всему лицу и проявляющаяся седина. Я будто бы реально прошел все горячие точки, и лично воевал во время Катастрофы, хотя в тот день был наивным двадцатилетним студентом Семеном. Настолько жизнь сталкера меняет. И это мне езе повезло. Ребята, с которыми я начинал, давно сгорели, все до единого. А я до сих пор жив и здоров. Может, именно поэтому меня считают легендой?

Посмотрел на пожелтевшую фотокарточку в углу зеркала, где я, за несколько лет до Катастрофы с беззаботным веселым лицом без всяких шрамов обнимаю красивую смуглую девушку с длинными темными волосами. Наташа. Эта фотография, единственное, что напоминает мне о моем прошлом. Я держу ее у зеркала, чтобы у меня оставалось хоть что-то светлое в душе, чего с каждым днем становится все меньше.

Что-то меня пробило на какую-то лирику. Это означает, что пора идти в бар. Вытер лицо полотенцем, затушил лампу и вышел из палатки.

* * *

– Кстати! – радостно сообщил Лёха, как только мы прикончили третью рюмку водки «Красная Жизнь» из свежих поставок от коммунистов. – Я тут такую книгу на днях прочитал забавную – «В поисках счастья». Нашёл её в одном из домов неподалёку.

– Что за книга такая?

– Да там приключения про искателя сокровищ где-то в Испании. Такая себе работка, на троечку. Какой-то писатель-самоучка начал писать, но так и не закончил. Но прочитал до конца, потому что там тоже героя звали Сэм, прикинь? – он от души хохотнул. – Прям история про тебя, если бы мир не рухнул.

– Да… Если бы мир не рухнул, мне прямо интересно, кем бы я был.

– Слушай! А вообще-то вопрос интересный. Знаешь же про теории параллельных миров?

– Не особо.

– Ну, короче, есть теория, что наша реальность – она не одна такая. Типа их много, тысячи, сотни тысяч, миллионы. И есть где-то точно такой же мир, как наш, но никакой Катастрофы в нём не было. И почти наверняка там ты какой-нибудь… Индиана Джонс! – он снова рассмеялся.

– Сложная тема. Но даже если такие штуки есть, мы с тобой никогда об этом не узнаем, – в этот момент меня посетило неожиданное осознание. – Погоди! Ты сказал, что нашёл книгу в доме неподалёку? Ты выходил, что ли, на поверхность?

– Та не-е, – отмахнулся Стервятник, съел кусок вяленого кротокрыса и начал разливать новую партию алкоголя. – Я эту книженцию откопал давно ещё, но как-то положил себе в тумбочку и забыл. А тут недавно прибраться решил и нашёл. Ну что, ещё по одной?

Я кивнул и взял стопку. Выпили, я быстро захватил сушёных грибов из тарелки. Они заходили мне лучше как закуска, чем кротокрыс – вообще не понимал, как Лёха его жрал. На вкус как черствая плесень. Да и на вид тоже.

Впрочем, Стервятник как раз-таки закусил мясом с удовольствием, а после спросил:

– Слушай, а как ты думаешь, кем бы я был в параллельной реальности?

Посмотрел на его овальное лицо с острыми скулами и немного впалыми щеками, глубоко посаженные глаза, высокий лоб и короткую стрижку.

– Ну-у-у… Я думаю, ты бы точно работал где-то в сфере высоких технологий. У тебя внешность прям соответствует интеллекту.

– Ого, думаешь, я бы был крутым айтишником? Или как это… Илон Маск, кажется?

– Ну почти, – ответил я, сдерживая улыбку. – Думаю, ты бы интернет подключал у местного оператора.

В этот момент мы с Лёхой вместе рассмеялись:

– Ой, да иди ты! – ответил он.

Вдруг со стороны барной стойки послышался дребезг посуды.

– Я тебе сказала: пошёл нахер отсюда! – послышался грозный женский выкрик.

Я обернулся на звук. У стойки разворачивалась целая сцена. Приличная делегация каких-то залётных маргиналов в составе пяти человек пристали к красивой девчонке лет тридцати, максимум тридцати пяти. Шпана медленно начала зажимать ее к дальней стене, а она, в свою очередь, выставила вперёд розочку разбитой бутылки, готовая к бою.