Луиза Бэнкс, очевидно, понимает связи между языком и морфологией, так как устная речь (звуковая коммуникация) является, в конечном итоге, только модулированием дыхания. Артикулированная речь предполагает наличие аппарата, позволяющего варьировать звуки, такого как гортань, но необязательно ушей для их улавливания: как показывает пример множества животных, звуковые волны можно воспринимать другими частями тела: животом (так происходит у змей), лапами (как кузнечики). У некоторых сухопутных млекопитающих частота испускаемых звуков зависит от размера организма: слоны общаются на низких (даже инфразвуковых) частотах, а мелкие грызуны на высоких (даже ультразвуком). Однако случается и иначе, многое зависит от среды, передающей звуковые волны. Так, в водной среде киты поют на высоких частотах, хотя при общении на большом расстоянии издают инфразвуки. Поэтому возникает большой вопрос с инопланетянами, чья планета, без сомнения, отличается составом от нашей.

Сознавая ограничения своего метода, Луиза Бэнкс прикидывает, какими гептаподы не могут быть: «С ними будет трудно общаться ввиду анатомического отличия [от нас]». После установления контакта физик Гэри не забывает о связи между языком и анатомией: «Они читают слово с одинаковой легкостью, как бы оно ни вращалось. <…> Вот я и гадаю, не происходит ли это от радиальной симметрии их тела. Поскольку у их тела нет определенного направления движения, то у их письменности его, вероятно, тоже нет».

Приступим к «вскрытию»

Для изучения языка инопланетян Луиза Бэнкс требует у полковника Вебера встречи с ними. Их сложную письменность она открывает для себя одновременно с их сложной анатомией, которую Тед Чан описывает чрезвычайно тщательно: «Когда один из них вошел, я вздрогнула. Он смахивал на бочку, подвешенную за место пересечения семи конечностей. Его организм имел радиальную симметрию: любая из конечностей могла служить и рукой, и ногой. Существо передвигалось на четырех ногах, держа остальные три конечности согнутыми и прижатыми к бокам. <…> По мнению анатомов, в конечностях, лишенных видимых сочленений, проходил позвоночник. Как бы они ни были устроены, они обеспечивали инопланетянину гибкость и непринужденность движений. Его "торс" опирался на волнистые "ноги" <…> Вверху тела располагались по кругу семь глаз без век». Дени Вильнёв довольно тщательно переносит на экран это устройство, создавая впечатляющих существ. Попробуем разобраться с этими невиданными формами жизни в свете наших теперешних представлений об эволюции.

Перво-наперво скажем, что явное наличие у этих инопланетян внутреннего скелета (позвоночника или других костных структур) говорит об их сходстве с позвоночными, с рыбами (водными позвоночными) и четвероногими (земноводными, пресмыкающимися, птицами и млекопитающими), то есть примерно с 60 тысячами известных видов на Земле. Это родство передано и в фильме, где инопланетяне покрыты шершавой кожей, похожей на слоновью, что позволяет предположить наличие твердой, возможно, костной, внутренней структуры. Но, с другой стороны, радиальная (вокруг центральной оси) симметрия, как у стрекающих (медуз) и у иглокожих (морских ежей, морских звезд), отличает их от позвоночных — у тех двусторонняя симметрия. Инопланетяне с радиальной симметрией Теда Чана похожи на существ из рассказа Деймона Найта (1922–2002) «Золотое правило» (1954), называемых автором «трехногими» (они перемещаются на трех конечностях); вспоминаются также «триподы» из романа Стивена Бакстера «Проксима» (2013).

С инопланетянами Теда Чана связана еще одна дилемма: внутренний скелет и конечности сближают их с четвероногими позвоночными, но количество конечностей — семь — не вяжется с максимальным числом конечностей у четвероногих, что вытекает из самого наименования этих последних. Кстати, сам автор называет их гептаподами, а «гепта» значит «семь» по-гречески. Радиальная симметрия вкупе с семью конечностями отличает этих существ от классических химер научной фантастики, часто оказывающихся простыми четвероногими с парой дополнительных конечностей, добавляющих подобие экзотики.

Между Чужим и Ктулху

Морфология гептаподов совершенно сбивает с толку: сходство их конечностей со щупальцами и многометровый рост делают их не очень приятными на вид, родня с Кракеном из скандинавских легенд и с Ктулху Говарда Ф. Лавкрафта (1890–1937). Похожи они и на переростков-лицехватов — эктопаразитарную стадию развития чудовища Чужого, правда, с лишней рукой (или щупальцем). При таком высоком росте гептаподы должны весить несколько тонн, что позволяет предположить слабую гравитацию на их родной планете, позволяющую перемещаться на хлипких щупальцах[68]. Кстати, им привычна низкая температура атмосферы — такова она внутри их корабля. Подобно большинству активных организмов, гептаподы могли бы обладать эндотермичностью, то есть способностью поддерживать температуру тела выше окружающей. Жаль, что в фильме отряд, устанавливающий первый контакт, не вооружился тепловизором, способным улавливать инфракрасное излучение.

В фильме видны не только семь щупальцев, но и по семь «пальцев» на каждом, симметричных и острых. В раскрытом виде они служат для захвата, в сжатом превращаются в кулак. «Ладонь» гептапода раскрывается, как цветок; при этом она прилипает к прозрачной стенке, отделяющей существ от людей, благодаря присоскам на каждом из расположенных в форме звезды «пальцев», отчасти по примеру морских анемонов или иглокожих морских лилий. Плюс к тому гептаподы «разговаривают руками», выбрасывая парообразные черные чернила, принимающие желаемую для «говорящего» форму в зависимости от смысла высказывания. Видя это, нельзя не вспомнить чернила каракатиц (и других головоногих моллюсков), применяемые в основном в целях маскировки. В общем, эти гептаподы — настоящая головоломка для систематиков!

Если говорить серьезно, не очень важно, кто эти загадочные гептаподы и к какой реальной группе относятся: прежде всего они — отражение нас самих. Тед Чан сделал их разумными существами, владеющими технологиями, которые превосходят человеческое понимание[69], и сообразившими, что с человечеством надо держать ухо востро: «Вообще-то мне хотелось бы, чтобы гептаподы поучили нас экзобиологии, как в два прошлых раза; тогда стало ясно, что у людей с гептаподами больше общего, чем у всех других видов, которых они могли бы повстречать. <…> Лучше гептаподам не делиться с нами новыми технологиями: мало ли на что их употребят наши властители». Экзотичные, сбивающие столку, интригующие — эпитетов не счесть; но самое поразительное в них — письменность!