— Думаю, нет. Слоны ведь живут в Африке, — пояснила, входя в подъезд.

— А волки? Волки не живут в Афирке?

— Нет, волки там не живут. Но там живет много других хищников, — поясняла дочери, радуясь, что смогла ее отвлечь от того, кто остался на улице. Было бы просто чудесно, если бы незнакомцу на том конце провода удалось заставить Рамзанова срочно уехать.

Пока мы поднимались на лифте, я перечисляла всех, известных мне хищников, сделав себе зарубку, купить дочери детскую энциклопедию.

— Деда! А ты знаешь, что бегемот умеет бегать? — Рада так торопилась поделится с дедом своим открытием, что еле успела сбросить с ног обувь, несясь на кухню.

— Разве? Он же огромный и неповоротливый, — наигранно удивился отец, расплываясь в довольной улыбке.

— Да! Мама сказала, что он быстро бегает, — уверенно заявила дочь и обернулась ко мне.

— Мам, ты включишь мне про бегемотов?

— Идем, помоем руки, потом включу, — бросила на отца недовольный взгляд и повела дочь в ванну, прежде, чем включить ей канал «Дискавери».

— И что это было? — появившись на кухне, где папа уже закончил мыть посуду, поинтересовалась, уперев руки в бока.

— Ты о чем? — удивился, повернувшись ко мне и вытирая руки полотенцем.

— Кстати, а где наша няня? — невозмутимо спросил, заглядывая мне за спину.

— Какая няня? — теперь уже была моя очередь удивляться.

— Ну, как же. Не усатая, конечно. Но тоже ничего, — задорно рассмеялся, заметив, как на моем лице удивление сменяется растерянностью.

— Пап, вот сейчас было вообще не смешно! — взбрыкнула, пройдя мимо родителя и резко распахнув холодильник.

— Ты оставил ребенка с незнакомым человеком и тебе весело?

Попыталась я пристыдить отца, но он лишь покачал головой, игнорируя мое возмущение.

— И когда ты собиралась мне рассказать? — вся легкость испарилась с его лица, и теперь родитель смотрел на меня слишком внимательно, я бы даже сказала строго, как в детстве.

Прикинувшись глухой, разогрела себе ужин, правда, чувство голода ушло на второй план, после вопроса отца, который посеял во мне тревогу. Странная уверенность, что пока я не вспоминаю об отце Рады, его вроде бы и не существует. И даже с появлением Рамзанова, я старалась не думать о нем в таком контексте.

— Значит, не собиралась, — по-своему поняв мое молчание, не выдержал отец.

— Не понимаю…

— Алиса, я тебя очень люблю и прекрасно понимаю, — отец устало потер глаза.

И почему я была уверена, что никто и никогда не узнает о нашем с Мариной секрете? Наверное, надеялась, что Рамзанов больше не появится в нашей жизни.

— Марина ведь с ним тогда…

— Папа, не надо, — умоляюще взглянула на отца, который не желал больше быть в неведении.

— Скажи мне, — на что я надеялась? На то, что отец ничего не поймет?

— Я свечку не держала, — буркнула, ковыряясь ложкой в тарелке.

— Она тебе говорила. Не могла не сказать… И компания у вас была одна, — уверенно произнес отец, отодвигая от меня тарелку с остывшим супом.

— Зачем?! Зачем спустя пять лет ты решил о нем вспомнить? — меня разрывало изнутри, но как бы я не хотела, чтобы тема отца Рады оставалась закрытой, папа, как оказалось, считал иначе.

— Я, как никто другой, знаю, что ребенку необходимы оба родителя. И я бы ни за что не поднял эту тему, если бы не видел, как внучка тянется к Марату. А с учетом того, что она на него похожа… Малышка, у меня есть глаза, — ласково произнес отец, заметив, как я нервно дернулась от его слов.

— Ха, ты помнится и Тимура подозревал в своем время, — отмахнулась я, но былая уверенность свести этот разговор на «нет», таяла с каждой минутой.

— Не уходи от темы! Подожди! Так значит Марина так и не сказала ему… — понизив голос, отец одарил меня хмурым взглядом.

— Черт возьми! Алиса! Как вы могли?! Так нельзя! Он должен был знать… — резко поднявшись со стула, отец нервно провел рукой по волосам.

— Ты в этом уверен? Что ему это было нужно? — я пыталась сдержать возмущение и обиду на отца. Неужели он не понимает, что Рамзанов мог бы навсегда лишить нас малышки, если бы признал отцовство. А как же мы… я…

Во мне медленно поднимала голову раздражение вперемешку с ревностью.

— Он отец! Алиса! Как ты можешь так говорить? Да, если бы Ирэн так же рвалась к общению с тобой, я был бы счастлив…

— Папа! — возмутилась я, услышав имя матери.

— Что папа? Я же видел, как ты переживала и плакала тайком! Думаешь, я не понимал, что ты нуждалась в ней? И я бы смог переступить через свою гордость, если бы Ирэн хоть раз пришла, попыталась поговорить со мной о тебе. Только ради того, чтобы я снова мог видеть твою улыбку! Знать, что ты счастлива и любима своей матерью! — отец прижал меня к себе, заметив, как я напряглась.