[2] «Считание удобное» — первая печатная математическая книга на русском языке, изданная в 1682 году в Москве. Это сборник таблиц умножения от 1x1 до 100x100, записанных славянскими цифрами.

[3] Сильвестр Медведев (1641–1691) — русский книгохранитель и справщик Московского печатного двора, духовный писатель, придворный поэт, историограф, философ, автор нереализованного проекта утверждения университета в Москве в регентство Софьи Алексеевны. Ученик Симеона Полоцкого. Первый российский библиограф. Участвовал в религиозных спорах 1680-х на стороне «латинской» партии и в политической борьбе за наследование московского престола по смерти Фёдора Алексеевича, поддерживая сторонников царевны Софьи.

Первая заутреня в этом мире произвела двойственные впечатления. Вроде мне стало полегче и есть повод радоваться. Что и делала вся семья, собравшаяся в домовой церкви Романовых. Сам Иоаким соизволил провести службу, ещё и бояре забили небольшое помещение храма. Я же испытывал дискомфорт, потому что приходилось молиться сидя.

Вроде всё благостно и спокойно. Однако на душе кошки скребут. Меня и ранее посещали периоды неуверенности по ходу расследования причин и последствий бунта. С трудом удалось перебарывать приступы слабости, в этот раз не физической, а душевной. Но состоявшийся разговор с Голицыным будто выбил почву из-под ног. А ведь последние события настраивали на позитивный лад.

Машинально крещусь и мысленно прокручиваю два важных разговора. Кстати, очень удобно, делаешь вид, что молишься, а сам думаешь. Всё началось с первого, давшего мне заряд оптимизма, но затем пришёл князь и всё испортил.

Медведев буквально прилетел в тот же вечер. Настоятель Заиконоспасского монастыря понравился мне сразу. Федя его всяческие привечал, но я предпочитаю личное общение для составления мнения о человеке.

Касаемо гостя, импонирует не только его скромное одеяние и пальцы, испачканные чернилами. Взгляд у монаха добрый и чистый. Такой образ можно подделать, но до первого основательного разговора. Вспомнилось, что Сильвестр — самый настоящий фанатик, только просвещения. В необходимость знаний и науку он верит не меньше, чем в бога. И открытие типографии в Кремле — полностью его заслуга.

— Скажу прямо, я выгнал Никитку Зотова, как глупца и невежду. Он недостоин обучать царевича. К тому же этот дурень рассорил и вынудил уйти двух наставников, обучавших сестёр и Ивана, — начинаю разговор и с трудом сдерживаю рвущееся наружу раздражение. — Пётр почти ничего не знает, и его придётся учить всему заново.

— Патриарх Иоаким будет против, — справедливо заметил гость. — Но я всегда рад помочь, государь.

— За это не беспокойся, — не могу сдержать злую усмешку. — У меня есть надёжный аргумент. Вот взгляни, здесь степень знаний самого Зотова, и как он обучал моего брата.

Передаю экзаменационные листы и описание так называемой программы Никитки. Заодно наслаждаюсь зрелищем, как брови монаха полезли вверх, а глаза стали напоминать два блюдца.

— Не ожидал, что всё настолько плохо, государь. Теперь я понимаю твои действия и полностью их поддерживаю, — наконец произнёс монах, схватив роскошную бороду, но тут же отдёрнул руку.

Забавная привычка. Я здешний вдруг начал накручивать нитку на указательный палец левой руки. Судя по отсутствию реакции окружающих, для Феди это нормально. Но мне известно, что это «тремор пальцев рук» и лучше избавиться от неприятной привычки. Она больше свойственна людям, неуверенным в себе.

— Недавно мы с братией разработали новые методики обучения отроков и юнцов, — продолжил Медведев. — Жалко, что не подумал захватить записи. Разреши прислать их, как вернусь в монастырь?

Какой ценный кадр! Человек просто неуёмной энергии и великого ума! В отличие от большинства попов, Сильвестр в постоянном поиске. Ещё и собрал вокруг себя толковых единомышленников. Кстати, забавный факт. Наиболее образованными и продвинутыми русскими священниками являются малорусы. Это не украинцы, а собирательный образ выходцев с Западной Руси. В массе своей они учились в Киеве или Львове. И не надо удивляться, именно там располагались лучшие церковные школы, включая Могилянскую академию. Естественно, это злило священников Русского царства. Иоаким, например, терпеть не мог Фединого наставника Симеона Полоцкого. И перенёс свою неприязнь на Медведева, ставшего лидером «западников». Патриарха не волновало, что вражда приносила стране и церкви только вред. Впрочем, это обычная борьба за власть и влияние. На какие только преступления люди не идут ради этого. Попы ничем не отличаются от мирян.

— Я помню о «Привилегии на Академию»,[1] и мы доведём дело учителя до ума. — Глаза Сильвестра аж загорелись при упоминании проекта, который усиленно продавливался «западниками». — России необходим настоящий университет. Но пока начнём с твоей школы, проверим методику, набьём шишки, чтобы потом избежать крупных ошибок.

Судя по полыхающим эмоциям, Медведева просто распирает от радости. И теперь он полностью на моей стороне. Хотя «западники» всегда поддерживали Федю. Академия, а лучше университет и ещё пяток ремесленных училищ, необходимы стране как воздух.

Тут такое дело. Ранее я особо не задумывался о системе образования Русского царства и если интересовался историей, то поверхностно. Интриги, победы и поражения нашей армии или подвиги Ермака с Дежнёвым волновали меня гораздо больше обычной жизни. Окунувшись в реалии 1682 года, вдруг понимаешь, что огромная страна не имеет системы образования. Даже с начальными школами проблема. Поэтому здесь засилье иноземцев в любых сферах — армии, медицине, инженерных делах и даже церкви. Да, на Руси крайне мало своих богословов и философов. Именно Медведеву доверили провести последнюю громкую дискуссию с бывшим кальвинистом Белобоцким, принявшим православие и приехавшим в Москву. Доморощенных знатоков у Иоакима не оказалось.