— Про пельмени, которые за Урал-горой едят, я слышала. Мерзость же, уж лучше расстегаи. И что там за немецкие приблуды? Откуда тебе о них известно? Снова в басурманских книгах прочитал или аптекари понарассказывали? — Аксинья встрепенулась, ведь речь пошла про её хозяйство.

Обычно мне готовит нянька. Понятно, что для пиров и различных встреч есть кремлёвская кухня. Она же обслуживает царскую семью. Раз пошло такое дело, то буду объяснять. Заодно спрошу Блюментроста или Келлермана, есть ли картошка на Кукуе.

Естественно, на кухню я не пошёл. По статусу не положено и неохота рынд напрягать, которым меня таскать. Зато нянька быстро организовала добрых молодцев, которые принесли в палаты стол, где мы начали экспериментировать с тестом и фаршем. К нам сразу присоединился Савва, который не дурак покушать. Главное, чтобы информация не просочилась за пределы моих комнат. Иначе решат, что царь сошёл с ума, одержим бесами или его подменили. Хорошо, что на воспитателей можно положиться и сам Федя слыл известным выдумщиком. Потому его и недолюбливала церковь, ведь царь был излишне образованным, постоянно искал чего-то интересное, ещё и музыку писал. Непорядок, однако. По мнению товарищей в рясах, монарх должен полдня молиться, а остальное время вести добропорядочный образ жизни. А этот начал бороды брить, переоделся в польский кунтуш, ещё и посиделки с молодёжью устраивал, когда жена была жива. Какой-то неправильный царь.

— Почему мне не доносили? Если стрельцы постоянно челом били, то где бумаги? Я их не видел.

Моему возмущению не было предела. Немного отдохнув душой, поиграв в дартс и научив Аксинью лепить пельмени, я приступил к первому настоящему делу. И уже предварительная оценка привела меня в ужас. Оказывается, коррупция в России имеет давние корни. И нынешние чиновники, включая военных, воруют не меньше своих последователей из 21 века. Только в моём времени расхитителей прикрывает высшая власть. Ведь у нас клептократическая система управления, потворствующая грабителям, мошенникам и прочей сволочи. Воровство стало чуть ли не национальной идеей. Для власть имущих уж точно. При этом простой народ остался на удивление честным, за что его обманывают ещё сильнее.

Здесь ситуация похожая. Вернее, система начала давать сбои после смерти Алексея Михайловича и пока Федя принимал дела. Потом царь начал постоянно болеть и всё меньше вникал в детали, пытаясь довести до ума важнейшие дела, вроде отмены местничества, налоговой и военной реформ. Но, как всегда, увлёкшись глобальными проектами, забыли об обычных людях.

А так как народ здесь простой и ещё не забыты Медный и Соляной бунты, то на несправедливость стрельцы ответили новым мятежом. Это ещё хорошо, что мне удалось вовремя его погасить. Надеюсь, что виновные тоже не уйдут от ответственности.

Поэтому мы засели в моём кабинете с Одоевским и Гавриловым, пытаясь понять, что делать. Да, у Феди есть эрзац-офис, но весьма специфический. Будем его менять по ходу пьесы, сейчас это не самое важное. Кстати, князь очень удивился, увидев в помещении полусотника. Мне понравилось, что стрельцы тоже не сидели на месте и провели нормальную ревизию долгов по московским полкам.

Итоговая сумма уменьшилась, но всё равно была немалой. Надо понимать, что в стране нет своих драгоценных металлов, и золото с серебром везут из-за границы. Медные деньги изрядно себя запятнали, спасибо Алексею I.

Впрочем, данный вопрос будем решать позже. Понятно, что весомую часть долга я постараюсь погасить продуктами и товарами, просто нет другого выхода. Да и это привычная практика, когда народ получал на прокорм рожь, сало, масло и ткани. Но почти сто тысяч рублей! Просто безумная сумма! Шесть с половиной процентов от дохода казны. И налоги ещё не собраны, до осени далеко. Да и весомую часть сборов составляют зерно и прочие товары. Это горожане и купцы платят деньгами. Ситуация с каждым годом улучшается, но казна постоянно пустая. Хорошо, что мы сейчас не воюем. Вернее, боевые действия закончились недавно, нанеся бюджету колоссальный урон. Россия не проиграла, а где-то улучшила свои позиции, но контрибуции не получила.

— Сложно сказать, государь, — ответил дипломатичный Одоевский. — Надо спрашивать с ответственных бояр.

Это князь так осторожно намекает на Милославского? Везде этот мутный родственничек отметился! Или Иван Михайлович сейчас удобный козёл отпущения, на которого можно повесить чужие просчёты? Тоже вариант, не надо считать людей глупее себя. Они здесь хорошо поднаторели в интригах. Вон Федя после стольких лет на троне боялся ворошить это осиное гнездо. Нет, царь не трус. Он копил силы, но всё равно опасался. Мне также надо проявлять выдержку. Возмущением и криками делу не поможеш ь.

— Что мы можем сделать, Никита Иванович? — устало облокачиваюсь на спинку неудобного кресла.

— Сначала выплатим часть жалования. Надеюсь, люди ещё потерпят? — Одоевский вопросительно посмотрел на Гаврилова и, дождавшись кивка, продолжил: — Далее надо всё ещё раз пересчитать, проверить полковые казны и склады. Как я предложил, часть долгов отдадим хлебом и товарами. Стрельцам с семьями надо есть и одеваться. Тем, кто уже выслужил свой срок и собирается уходить, можно предложить земельный надел. Поможем людишкам со скотиной, семенами и инструментом, главное — не монетой. Всё одно многие из стрельцов военное дело забросили и больше о своих лавках беспокоятся. Это правда, не морщись мне здесь.