И хотя Оля в штыки воспринимала все попытки Андрея сблизиться с ней, любопытство всё же пересилило сомнения. Переодевшись в лёгкое открытое платье и убрав волосы наверх, Оля была готова к поездке уже через несколько минут. Сначала они добрались на арендованной машине до Местре, а там пересели на поезд, чтобы уже через несколько минут приехать в Венецию. Выйдя из здания железнодорожного вокзала, Оля восхищённо ахнула:

— Я, конечно, знала, что здесь красиво, но даже не представляла насколько!

— Это Гранд Канал, — с готовностью пояснил Андрей. — Самый главный канал в Венеции, по сути главная водная улица города. Из одной части города в другой можно добраться на водном трамвайчике или моторной лодке. Мы же наймём гондолу, потому что быть в Венеции и не покататься на гондоле, всё равно что приехать в Париж и не подняться на Эйфелеву башню.

Сев в чёрную гондолу, украшенную ковриком и бархатными накидками на сиденьях, Оля с любопытством огляделась. Улыбчивый гондольер был одет в уникальную форму — полосатую футболку и соломенную шляпку с лентой, он тихо насвистывал незатейливый мотивчик, ловко управляя необычным транспортным средством.

— Помнишь мост, по которому мы с тобой прошли, когда прибыли сюда? — спросил Андрей, располагаясь рядом.

— Со стеклянными ступенями? — уточнила Оля. Андрей кивнул. — Как такое не запомнить?!

— Называется Мост Конституции или Четвёртый мост. Всего через Гранд Канал построено четыре моста. Вон там, — Оля повернулась в указываемом направлении, — мост Скальци, он сделан из камня.

Оля с горящим глазами разглядывала всё вокруг. Она ещё никогда не видела такой красоты: по обеим сторонам канала располагались нарядные дворцы и старинные здания.

— Золотой дом, — констатировал Андрей, указав на дворец с асимметричным фасадом. Правая часть здания выглядела строго, зато левая была украшена ажурными балкончиками. — Внутри расположена галерея с картинами и скульптурами.

Они проплывали по узким живописным каналам, снова выбираясь на Гранд Канал, и Оля восхищалась тому, как мастерски гондольер управлял, казалось бы, тяжёлым и неповоротным судном.

— Мост Риальто, — сообщил Андрей. Он чуть приобнял Олю за плечи. — Первый мост в истории Венеции, построен в самом узком месте канала.

Мост больше походил на летнюю террасу, на нём было полно туристов и различных магазинчиков. Несмотря на изначальный скептицизм, Оля начинала поддаваться очарованию самого романтичного города на планете. Казалось, время перестало существовать: есть она, Андрей и Венеция. Всё, что было до, стиралось, постепенно исчезало из памяти.

Оля помотала головой, прогонять наваждение. Андрей был так близко. Она чувствала тепло его тела, вдыхала его запах. Впервые с момента их развода, ей подумалось, что они не чужие друг другу. Противясь обрушившемуся на неё мороку, девушка отодвинулась.

— Вон там, — продолжал Андрей исполнять свои обязанности гида, — рынок Риальто. Там можно купить фрукты, овощи, рыбу, различные сувениры. Рядом с ним расположена церковь Сан-Джакомо-ди-Риальто. Говорят, эта церковь — ровесница городу. Здесь наша экскурсия по каналу заканчивается.

Андрей помог Оле выбраться из гондолы, и они отправились гулять по рынку. Они прошлись по рыбным рядам, откуда из своих лотков со льдом на них грустно взирали громадные каракатицы, креветки, кальмары, лангусты, крабы.

— Интересный факт, — произнёс Андрей, останавливаясь у одного из таких лотков. — По-итальянски каракатица называется сепия. Именно их чернила дали название этому цвету. Некоторые люди до сих пор используют их для письма. Хочешь чего-нибудь? — Оля рассмеялась и покачала головой. — Тогда пошли дальше.

Вскоре они подошли к церкви Сан-Джакомо-ди-Риальто. Центральную часть фасада занимала огромная колокольня, украшенная старинными часами. Возле здания фотографировались туристы. Оля тоже не удержалась и сделала селфи.

— Покажу Алисе, — зачем-то пояснила она.

Андрей взял из её рук телефон и скептически посмотрел на снимок.

— Почти ничего не видно, — сообщил мужчина, после чего прижал Олю к себе, отвёл руку с телефоном и сделал их общую фотографию. — Так лучше, — кивнул он, довольный результатом, и тут же спросил: — Кстати, не находишь ничего странного в этих часах?

— А? Что? — не поняла Оля, но приглядевшись, удивлённо воскликнула: — У них циферблат не на двенадцать часов, а на двадцать четыре! И стрелка всего одна...