Был финальный бой, был пот, застилающий глаза, скрытые глухим стальным шлемом, и радость победы, была сумасшедшая гордость при получении из рук самого правителя верительной грамоты и особого подарка лично от короля, золотого перстня с изумрудом, очень уж понравился ему ловкий поединщик. Что произошло потом, что случилось? Вряд ли теперь кто-нибудь сможет об этом рассказать.

В голове, уже который день подряд, не было ничего, кроме лютой ненависти, она сжигала паренька изнутри, пылала где-то глубоко в помутневших от бесконечной душевной усталости глазах. Ох, если бы он сейчас мог, Грей бы спалил всю галеру вместе с собой, пошел бы с безумной радостью на дно моря на корм глубоководным рыбам, да хоть в брюхо самому Великому Кракену. Только ничего этого он сделать не мог. Как ни старался он разжечь в сотне бесплодных попыток огонь силой мысли или заставить свое яростное сердце остановиться, всё, что молодой человек видел – это только циничная ухмылка корабельного мага, непонятно как выдерживающего такое пекло в плотном ритуальном костюме, пошитом из красной замши, который периодически обходил свое людское стадо, иногда подправляя наложенные чары. Он словно чувствовал наивные попытки жалкого раба, но они были ему лишь смешны, хотя наверняка подобные мысли посещали каждого из сидящих на скамьях горемык.

Вот и сейчас Грей смотрел на бритый затылок колдуна, непонятно почему оказавшемуся в этот миг на носу галеры и пристально всматривающегося в горизонт, цепкий глаз воина заметил судорожные движения пальцев этого ненавистного человека – верный признак чтения заклинаний. А в следующее мгновение маг упал на колени, вцепившись в свое горло скрюченными пальцами, страшно захрипел, а из его схваченной спазмом глотки донеслись булькающие звуки.

Ох, как же сладко стало в этот миг на сердце у парня, беспомощный раб в его душе возликовал, но продлилось это недолго. Именно в этот момент страшный удар сотряс все существо Грея, неведомая сила вырвала его из оков собственного изможденного тела, выкинула его в небытье, в море Хаоса, в свет, во тьму, в ничто, все смешалось.

За доли секунды в голове несчастного парня пронеслись какие-то смазанные картины, ужасная какофония звуков, и среди всего этого громоподобный голос изрек: «Да будет так, смертный! Ты просил помощи, и ты ее получишь, останешься в живых, вернешь долг!».

Все произошло так быстро, что юноша не сразу смог понять, что происходит, что за безумные образы проносятся перед его глазами. Он видел вставшие чудовищным гребнем мгновенно потемневшие волны, пытающиеся разорвать галеру на части, почерневшие небеса и старающегося подняться на ноги мага. Первый удар обезумевшей стихии обрушился на корпус судна, словно тростинки, он ломал толстые галерные весла, легко, будто они совсем ничего не весили, вырывал их вместе с крепежом и держащими их людьми. Грею повезло, его правило вырвалось из рук и, высоко взлетев, переломилось пополам. Только вот удача улыбнулась в эти мгновения совсем немногим, рваные раны на телах рабов, оторванные конечности, нечистоты из вспоротых животов, обломки дерева слились в какую-то чудовищную мешанину и заполнили собой окружающее пространство.

Парень вновь обратил внимание на мага, отчаянно пытающегося закрыться руками от того, что спускалось из раскрывающихся небес. Но нет, он не просто закрывался, он отбивал атаки, он вел свой собственный, никем не видимый бой. Грей, от рождения не выделяющийся какими-то особыми магическими талантами, с удивлением понял, что он непонятным ему образом ощущает творимую сейчас волшбу.

«Будь ты проклят, маг-островитянин, будь проклята твоя нечестивая магия, будь прокляты все твои потомки на все времена, если таковые имеются!» – возликовал обрадовавшийся приближению смерти паренек.

Грей смотрел в глаза этого ненавидимого им человека, заметил он и то, что его взгляд не укрылся от мага. И даже в подобный критический момент чародей попытался почему-то дотянуться до лишенного свободы недоброжелателя, черная волна посланного им заклятья ринулась на прикованного раба, но куда там, когда вокруг такое творится. В следующее мгновенье тело юноши подкинуло на вздыбившихся досках палубы, крупный осколок весла ударил его по голове, свет в глазах померк, и бедолага потерял сознание. Темные воды вокруг неистово бурлили, Грей как бы со стороны увидел свое собственное исхудавшее и почерневшее тело, каким-то непостижимым образом инстинктивно вцепившееся в обломок бревна, и тут его настиг УДАР. Всесокрушающий удар такой силы, что, казалось, само мироздание прекратило свое существование, и все вокруг поглотила беспросветная тьма. Сущность молодого человека начала распадаться на части, он увидел улыбающегося отца, видел руки матери, протянутые ему навстречу, старших братьев, и внезапно все исчезло.

***

Предчувствие пришло внезапно. Неожиданно вдруг стало трудно дышать, виски сдавило, словно правильными тисками в подвале пыточных дел мастера. Корабельный маг Марнок Сертин не мог понять, что же с ним происходит, на здоровье он не жаловался, тем более всегда можно было его поправить у коллег или даже самостоятельно, если оно вздумает подвести. Оставался единственный вариант, на его корабль кто-то задумал напасть. Он попытался закрыться, выставив ментальный и магический щиты, не получилось, затем решил ответить ударом на удар, но силы не просто были не равны, чародей отчетливо понимал – то, что сейчас происходит, ему явно не по зубам. Причем оказывать сопротивление подобной мощи не только не в его власти, но и вряд ли бы кто-то из ныне живущих мог бы выступить супротив такого, исключая разве что конклав в полном составе, ведь магирация энергетических потоков оказалась абсолютно чужда этому миру. Уж что-что, а в этом он кое-что понимал.

С ранних пор Сертин ощутил в себе ту божественную искру, которая позволяла человеку или нелюдю стать магом, то, что мечтали иметь практически все без исключения мальчишки его родного острова. Однако достался этот дар именно ему, безродному, беспризорному, вечно голодному оборванцу без дома, без семьи, без будущего. Спасибо отцам-старейшинам, разглядели, подобрали, отдали на обучение, и теперь он верой и правдой возвращал этот долг, как мог, направляя часть заработанных средств своим благодетелям.

Марнок почувствовал странные вибрации тонких эфирных потоков, и сразу же сформировал необходимое в данной ситуации плетение, чтобы понять, с чем ему не посчастливилось столкнуться. Нет, это не было похоже ни на один из ведомых ему видов магии. Здесь он точно не мог ошибиться, сейчас колдун наблюдал не вражескую волшбу, а нечто совсем другое. Казалось, что сама плоть этого мира трещит по швам, астральные материи со всеми населяющими их духами и стихиями, словно в ужасе, старались убраться подальше, оставив после себя только пустую голодную тьму и что-то непонятное, заставлявшее трепетать привыкшего ничего не бояться чародея. Маг явственно ощутил, как нечто омерзительное и голодное пристально вглядывается прямо в самую суть его естества, проникает в него и копошится внутри своими грязными пальцами, выискивая только ему необходимую информацию, отбрасывая, словно гнилой фрукт, в сторону ненужное.