Насчет шума у Сергея сомнения были только в отношении Кондаковой, с которой Егорова успела поделиться. К начальнице клининговой службы, этой воинственной командирше, Дергачев относился с некоторой опаской — впрочем, как и все сотрудники аэропорта, за исключением Егоровой. Приятельские отношения двух женщин казались Сергею странными, хотя он помнил про «они сошлись, волна и камень, стихи и проза, лед и пламень».

Конечно, Егорову попросили предупредить подругу, чтобы языком не болтала. Но стоит ли верить языку Кондаковой? Этот язык хорошо всем известен — он вполне способен заменить пулемет. Сергей решил, что, пожалуй, ему следует составить с Кондаковой серьезный и отнюдь не приятельски-просительный разговор. Он набрал телефонный номер.

— Да! — рявкнула начальница уборщиков и одновременно проорала в сторону: — Михалыч, еще раз схалтуришь, я тебя лопатой зашибу! — И вновь в трубку: — Слушаю, Сергей Геннадьевич!

— Нина Григорьевна, — подчеркнуто вежливо произнес Дергачев, — мне надо с вами переговорить. Вы не могли бы ко мне зайти?

— А по телефону нельзя?! — с нескрываемым недовольством отозвалась Кондакова.

— Нельзя, — отверг вариант Сергей.

— Ну ладно, — буркнула Нина Григорьевна. — Сейчас буду.

Оказалось, что ее «сейчас» — это почти буквально сейчас. Словно под дверью стояла, хотя, судя по шуму в телефоне, находилась на улице. Впрочем, к реактивным передвижениям Кондаковой давно все привыкли. Так же, как и к ее резкости, шумливости, властности. Прямо генеральша! Однако же свое весьма специфическое по контингенту «войско» она держала в образцовости, и за это ей все прощали. Она себе хорошо знала цену и никакого начальства не опасалась.

— Ну, о чем вы хотели со мной переговорить? — с порога призвала к ответу «генеральша».

— Присядьте, — кивнул на стул Дергачев.

Кондакова села, как садятся люди, готовые мгновенно сорваться с места, — на край стула, твердо упершись ногами в пол.

— Вы ведь знаете, что вчера произошло с Егоровой? — начал Сергей, но Кондакова перебила:

— Я все знаю. И то, что меня просят помалкивать, тоже знаю. И если вы меня позвали, чтобы провести воспитательную беседу, то можете не напрягаться: я не собираюсь лячкать языком.

— Очень хорошо, — пробормотал Дергачев, которому отчего-то стало неловко. — Извините, что оторвал вас от работы.

По идее, Кондакова должна была встать и уйти. В конце концов, ее действительно оторвали от работы, причем по поводу, вполне решаемому по телефону. Но Нина Григорьевна осталась сидеть, более того, умастилась на стуле со всей основательностью.

— А вот теперь я с вами переговорю, — заявила она сурово.

— Конечно, — не стал противиться Дергачев.

— Вы живете в Авиагородке поблизости от нас с Ольгой, но живете всего ничего, а потому и ничего не знаете. Ольга тоже мало что знает, она здесь тоже недавно живет. А я живу уже несколько лет. Кстати, жила раньше в квартире Ольги, она ей от деда досталась. Но около года назад Ольга после развода в квартиру деда переехала…

Значит, Егорова развелась, прикинул Сергей. Интересно: почему? Впрочем, какая разница — он тоже развелся. Вернее, с ним развелись. Да, не он, а — с ним. И это принципиальная разница. А что у Егоровой? Впрочем, какое ему дело?

— …Мне, правда, повезло. Я сняла квартиру в этом же подъезде, двумя этажами выше. Так вот в нашем околотке давно никто никакие безобразия не безобразничает. Лет десять назад, говорят, бывало. Но несколько мужиков… серьезных… из соседних домов объединились и без всякой полиции порядок навели. Так что у нас спокойно, хоть ночью гуляй. И вдруг вчера кто-то нападает на Ольгу в нашем тихом садике. Странно?

— Почти каждый день кто-то на кого-то нападает…

— Ну конечно! — словно рассерженная кошка, фыркнула Кондакова. — Только вот мне странно, что на Ольгу нападают через несколько дней после того, как в аэропорту пыряют ножом мужика, который постоянно шнырял через VIP-зал и хорошо знал Ольгу.

— Это может быть простое совпадение, — без особой уверенности сказал Дергачев.

— Может, — согласилась Нина Григорьевна, помолчала и вдруг произнесла почти жалобно: — Сергей Геннадьевич, я очень за Олю беспокоюсь. Правда-правда… Ну здесь, в аэропорту, она у всех на глазах, не страшно… А вот когда она домой возвращается… Если мы с ней по времени совпадаем, я ее и раньше до дома подвозила, у Оли машины-то нет. А если не совпадаем… Вот сегодня я здесь допоздна, у главных начальников в кабинетах окна мыть должны. Главные начальники не желают, чтобы при них окна мыли, придется дожидаться, когда все разойдутся. А мне уж придется проконтролировать. Поэтому когда я освобожусь, понятия не имею. Оля одна до дома добираться будет. Правда, она собирается часов в шесть с работы уйти, еще светло, но все равно…

— Вы что, предлагаете ей охрану выделить? — спросил Дергачев.

— А можно? — встрепенулась Когдакова.

— Никто не даст, — развеял пустые надежды Сергей. Помолчал и добавил: — Сегодня, пожалуй, сам смогу Ольгу Валерьевну подвезти. Я в шесть часов собираюсь в город поехать, завезу ее по дороге.

— Вот спасибо вам преогромное!

Дергачеву показалось, что Кондакова сейчас бросится ему на шею, но та, конечно, ничего такого делать не стала, благодарственно прижала руки к груди и метнулась к двери. На пороге Сергей ее окликнул: