— Да. Именно так. Но Эдик больше никогда не дал ни малейшего повода хоть в чем-то его заподозрить, — произнесла Эмма Алексеевна твердо.

Казик вышел из дома Марадинской и позвонил Купревичу. Пересказал беседу.

— Шашни с Бубновой не имеют никакого отношения к смерти Эдуарда Борисовича, — сказал Аркадий Михайлович. — Жена не в курсе, уверяю вас. Ее отец тоже никак не мог узнать. Когда Марадинского практически застукал в питерской гостинице приятель отца, сам отец находился в Латинской Америке чуть ли не в джунглях, с ним сложно было связаться, поэтому даже гипотетически никто его проинформировать не мог.

— Значит, версия личного возмездия тупиковая. Но отрицательный результат — тоже результат, — признал полковник. — Тем более, что есть и хорошая новость. Мы нашли Мавлюду Атоеву. Причем на редкость быстро. Прямо во втором ларьке, куда заглянули. Она там действительно торгует еще с одним мужиком фруктами-овощами, причем очень хорошего качества, наш сотрудник у них даже что-то купил. Ларек находится в трехстах метрах от дома Марадинского по пути к его работе. Сейчас я вам пришлю координаты.

Аркадий Михайлович глянул на часы, решил, что ларек явно не закроется в ближайшее время, и сказал:

— Если можно, пришлите мне старшего лейтенанта Гаврюшина. Так, на всякий случай, но пусть будет в штатском. — Оглянулся по сторонам и добавил: — Я буду ждать его рядом с домом Марадинского в кафе «Биг-гриль».

Гаврюшин появился, когда Аркадий Михайлович уже допивал кофе.

— Может, вы хотите что-нибудь поесть? — не мог не предложить Казик, однако старлей отмахнулся:

— Я плотно пообедал в нашей столовой. — И нетерпеливо добавил: — У вас какой план с этой Атоевой?

— Пока ничего не могу сказать точно, для начала зайду в ларек как покупатель, а потом явно придется импровизировать. Но на всякий случай будьте поблизости.

— У ларька наверняка два входа. Один для покупателей, а другой типа служебного, через него продукты заносят, — проявил осведомленность Гаврюшин. — Так вот я на всякий случай около этого входа подстрахую. Если Атоева захочет от вас сбежать, вряд ли станет ломиться через главные двери.

— Разумно, — согласился Казик, которому этот вариант не пришел в голову.

Причем насколько это разумно, он оценил довольно быстро.

В ларьке, который оказался достаточно вместительным павильоном, покупателей не было, и Атоева сидела за прилавком в ожидании часа пик, когда народ начнет массово возвращаться с работы. В углу рядом с распахнутой дверью, открывающей путь в подсобку, на пустом ящике примостился парнишка лет четырнадцати, который занимался любимым для подростков делом — шарился в телефоне.

— Здравствуйте, Мавлюда Умидовна, — улыбнулся Аркадий Михайлович.

— Здравствуйте.

В глазах женщины отразилась смесь удивления и настороженности.

— Поговорить с вами хотелось бы…

— А у нас здесь все по правилам, все разрешения есть, все с регистрацией, товар хороший, людей не обманываем… — затарахтела Атоева, причем на вполне приличном русском языке, явно освоенном еще в советской школе.

— Ну, с правилами-то не совсем по правилам, — вновь улыбнулся Аркадий Михайлович. — Вот вы, например, официально на этой работе не оформлены.

— А я и не работаю! Не работаю я! Я тут так, продавец заболел, меня хозяин попросил на пару часов… Вот мальчик подтвердит…

Мальчик, однако, на призыв не откликнулся и даже взгляда от телефона не оторвал.

— Перестаньте, Мавлюда Умидовна, — разве что не пропел Казик. — Еще и ребенка врать заставляете. Вас же в округе все знают и, между прочим, — подпустил он наобум леща, — уважительно о вас отзываются.

Атоева растерянно моргнула.

— И вообще, я не налоговый инспектор, не сотрудник миграционной службы, не рэкетир. Я приличный человек, который просто хочет с вами поговорить.

— Я поговорю. Чего ж не поговорить с хорошим человеком, особенно если покупателей нет, — мгновенно сменила тактику продавщица. — Только о чем же со мной говорить? Я женщина простая, живу тихо, вот родне помогаю…

— Вы знаете этого человека?

Аркадий Михайлович показал в телефоне фотографию Марадинского, и смуглое лицо Мавлюды совершенно очевидно стало еще темнее.

— Видела его, он иногда заходит к нам, покупки делает, дорогое берет, самое лучшее, вежливый мужчина… — забубнила она, и Казик понял: испугалась, наверняка знает про убийство и теперь пытается сообразить, что делать дальше.