– Мне уже шестьдесят лет, – ответил Инь Юань, – и если я теперь стал рыбаком на чужбине, то о каком там будущем счастье может еще идти речь! Еще хорошо, что дети мои очень любят читать, в этом я нахожу себе некоторое утешение.

– Почему бы вам, учитель, не переехать куда-нибудь? Ведь мир велик. Есть такие страны, как царство Благородных или, скажем, страна Великих, где превосходные нравы, где знают этикет и чувства справедливости и долга. Почему вам надо жить именно здесь? – спросил Тан Ао.

Инь Юань вздохнул:

– Да разве я нарочно выбрал это ужасное место! Я долго думал, прикидывал и так и этак; но ведь в другом месте я не смог бы заработать на жизнь; так что же мне оставалось делать? Сегодня я так удачно встретил вас, вы меня очень подбодрили своим сочувствием. Если бы сейчас, когда я стал старым, мне нашли бы хорошее место, избавили от этих мучительных условий жизни, от голода и холода, так разве я оставался бы и дальше рыбаком! К сожалению, вы сами теперь гость в чужих краях, так что говорить об этом сейчас не имеет смысла – разве только так, чтобы вы все это имели в виду в будущем. Когда-нибудь, в дни вашего возвращения на родину, если путь ваш будет проходить через это место, я надеюсь, вы навестите нас. Если к тому времени я уже умру, вспомните о тех чувствах, что связывали нас с вами, возьмите с собой моих детей, доставьте их на родину, не дайте им скитаться на чужбине. Это будет огромным благодеянием с вашей стороны.

Выслушав Инь Юаня, Тан Ао долго думал, и вдруг он вспомнил об истории с учителем в семье Лянь.

– Есть место, где вы сможете найти приют, – сказал он Инь Юаню, – если только вы согласитесь снизойти до положения домашнего учителя.

– А это далеко отсюда? Как это место называется? – спросил Инь Юань.

Рассказав ему историю семьи Лянь, Тан Ао добавил:

– Сейчас госпожа Лянь больше всего на свете хочет, чтобы ее дети учились, но, так как у нее нет средств, чтобы пригласить учителя, дело это все откладывается. В ее доме есть три пустые комнаты. Пожалуй, лучше всего будет, если я напишу ей письмо, вы там поселитесь, возьмете себе еще несколько учеников, дочь ваша сможет подработать шитьем, – я уверен, что на пропитание вам хватит. Боюсь только, что вы в чем-нибудь другом нуждаетесь, – так я предоставлю вам сто монет, чтобы вы их взяли с собой на случай каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. Если же я когда-нибудь буду возвращаться на родину, то, конечно, приеду к вам в деревню Нарциссов, и тогда мы все снова увидимся и все вместе вернемся домой.

– Значит, я из рыбака да стану вдруг учителем! – радостно воскликнул Инь Юань. – Не только избавлюсь от нищеты, но и дети мои смогут целиком отдаться учебе, да потом и на родину легче будет вернуться. – Растроганный, он принялся благодарить Тан Ао.

– Я сейчас подумал о том, как ради своей матери Лянь Цзинь-фэн не побоялась нырять в море, – сказал Тан Ао. – Таких почтительных дочерей и в древности было мало. В ней сочетаются прекрасная внешность и хорошая душа, а стоит ей взмахнуть кистью, и стихи готовы; вот уж можно сказать, что в ней одной соединились талант, добродетель и красота! Раньше я думал было женить на ней своего сына, но сейчас вижу, что она и ее брат подходят вашим детям не только по возрасту и внешности, но и по происхождению; из них получатся две прекрасные пары. Я хотел бы взять на себя роль свата и успешно завершить это доброе дело. А вы, учитель, как на это смотрите?

– Если иметь снохой и зятем такую почтительную дочь и такого прекрасного сына, так о чем же еще говорить! – воскликнул Инь Юань. – Но разве я могу спокойно допустить, чтобы ради моего сына вы отказались от такой хорошей снохи!

– Ну, со свадьбой моего щенка [245] можно еще подождать, – ответил Тан Ао. – И потом, кроме этой девушки, есть еще одна почтительная дочь, которая может составить ему подходящую пару. Я надеюсь, что вы мне поможете в этом. – И он рассказал Инь Юаню, как он повстречал в Восточных горах Ло Хун-цюй, убивавшую тигров, чтобы отомстить за смерть матери.

– Раз Восточные горы в пределах царства Благородных, то, после того как я поселюсь в семействе Лянь, обязательно побываю там и устрою этот брак, – сказал Инь Юань. – К тому же мы с братом Бинь-ваном когда-то служили вместе при дворе, были очень близки, и дело это с первого слова выйдет! Вы можете быть совершенно спокойны!

– Я буду бесконечно вам благодарен, учитель, если вы согласитесь взять на себя роль свата, – воскликнул Тан Ао. – Ну, а сейчас, поскольку мы обо всем договорились, я вернусь на джонку и напишу письмо, чтобы вы могли скорее отправиться в путь; а то, если госпожа Лянь пригласит какого-нибудь другого учителя, будет очень неловко.

Инь Юань закивал головой в знак согласия. Тан Ао и его спутники тотчас же попрощались со стариком и отправились обратно на джонку. Написав письмо, Тан Ао отнес его Инь Юаню, а также передал ему два свертка с серебром и кое-какую одежду. Обливаясь слезами, простился учитель со своим учеником.

Раздобыв себе обувь, смыв с ног грязь и переодевшись, Инь Юань вместе со своими детьми направился морским путем в деревню Нарциссов, где и вручил госпоже Лянь письмо от Тан Ао. Увидев брата и сестру Инь, госпожа Лянь очень обрадовалась, а Инь Юаню сразу же полюбился ее сын Лянь Лян. Они тут же обменялись подарками, принятыми при сговоре, заключили брачный договор и поселились вместе; брачную же церемонию решили отложить до того времени, когда они вернутся на родину.

Через несколько дней Инь Юань отправился в Восточные горы, повидал там Ло Луна и договорился с ним о браке Ло Хун-цюй с сыном Тан Ао, Тан Сяо-фэном. Вернувшись в деревню Нарциссов, он начал учить детей госпожи Лянь и нашел еще несколько учеников; дочь его, Хун-юй, занялась шитьем, так что на жизнь им вполне хватало. Так как Инь Юаня связывала долголетняя дружба с Ло Бинь-ваном, то, видя, что отец его, Ло Лун, стареет и часто болеет, Инь Юань постоянно навещал его. Ло Лун вскоре умер.

Ло Хун-цюй, после отъезда Тан Ао убившая еще двух тигров и выполнившая таким образом свой обет мщения за смерть матери, купила гроб на деньги, оставленные в свое время Тан Ао, и похоронила деда возле храма.