— Он безобразно бледен, — произнесла Рэйчел. — Его скула… настолько распухла…

Ударение на последнем слове заставило Сэвэджа повернуться к женщине. Он вдруг понял, что впервые Рэйчел видит следы насилия не на своем теле, а на чьем-то другом.

— А дыхание сильное.

— Не беспокойтесь, — успокоил ее Сэвэдж. — Я ударил его не настолько сильно, чтобы что-нибудь повредить. Он скоро очнется.

— Давайте-ка попробуем ему в этом помочь. — Акира принес стакан воды из раковины и вылил ее мужчине на лицо.

Его глаза заморгали и постепенно стали фокусироваться. Увидев стоящих над ним Сэвэджа, Рэйчел и Акиру, он попытался было подняться, но с ужасом понял, что руки и ноги у него связаны.

— Лежи спокойно, — сказал Сэвэдж. — Не стоит глупить и звать на помощь. Твой приятель тебя не услышит.

— А где?..

— Упал за борт, — оборвал его Сэвэдж.

— Сукин кот, — сказал мужчина.

— Есть предложение, — вступил в разговор Акира. — Нам бы хотелось, чтобы ты хорошо выспался, а утром позвонил.

— Вы не собираетесь меня убивать?

— Такая возможность всегда остается. — Глаза Акиры выражали вселенскую печаль. — Будешь с нами сотрудничать, и не придется тебе так рано уходить к своим предкам.

— Предкам? Что это, японские шуточки?

— Можешь называть их как угодно. Да. — Губы Акиры сложились в тонкую, ледяную улыбку. — Японские шуточки.

— А кому и зачем звонить?

— В семь часов утра паром пристанет в Игуменице. После того, как он отплывет на Корфу, позвонишь своим начальничкам и скажешь, что тебя с приятелем засекли. Скажешь, что мы запаниковали, и сошли с парома в Игуменице. Поехали на восток, в глубь материка, к Иоаннине, по девятнадцатому шоссе.

— А все мы, конечно, останемся на пароме и поедем дальше, на Корфу? — спросил мужчина.

— Точно. Подкрепление, которое должно взойти на борт парома на Корфу, таким образом будет отозвано.

Мужчина стал подозрительно выспрашивать:

— А что дальше? Что будет, когда мы доберемся до Корфу? Поплывем в Италию?

— Наши дальнейшие планы тебя не касаются.

— Я хотел спросить, со мной-то что будет? Зачем мне звонить? Моего напарника вы уже убрали. Почему бы и от меня не избавиться?

— Даем слово, что не причиним тебе никакого вреда, — сказал Акира.

Человек рассмеялся.

— Слово? Слушайте, не смешите. Слова — штука дешевая. Как только мавр сделает свое дело, он сможет преспокойно помереть. Вы же не позволите мне выжить, чтобы рассказать Пападрополису о том, куда вы по-настоящему отправились.

Глаза Акиры сверкнули.

— Мое слово не означает, как ты выразился, дешевизны.

Мужчина повернул голову в его сторону. Потом посмотрел на Сэвэджа.

— Послушай, мы с тобой оба американцы. Это хоть что-то должно значить, а? Неужели, черт, ты не соображаешь, что мне грозит?

Сэвэдж присел рядом с ним.

— Ну, разумеется, понимаю. С одной стороны, ты беспокоишься, что мы будем обязаны тебя убрать, чтобы не волноваться насчет будущего. С другой — что Пападрополис сдерет с тебя шкуру, если узнает, что ты помог нам скрыться. Ему наплевать на твое практичное поведение, когда ты спасаешь жизнь. С его точки зрения ты — предатель. И он тебя накажет. Страшно. Поэтому у тебя возникает комплекс проблем. Согласен. Но вопрос состоит лишь в том, что ты предпочтешь: немедленную смерть или ее отсрочку?

— И можешь не сомневаться, если откажешься нам помочь — через секунду окажешься в компании своего бывшего приятеля, — пообещал Акира. — А у нас, чтобы уйти из ловушки, и другие пути имеются.

— Тогда, ради всего святого, используйте их.

— Но что нам тогда с тобой-то делать? — задумчиво спросил Сэвэдж. — Сейчас наша забота не Пападрополис. А ты. Как с тобой-то поступить?

Человек испуганно стрельнул глазками сначала в сторону Акиры, затем снова взглянул на Сэвэджа и наконец посмотрел на Рэйчел.

— Миссис Пападрополис, не позволяйте им…

— Ненавижу это имя, — оборвала его женщина. — Не называйте меня так. Я никогда не принимала его. И не хочу его снова слышать. Моей последней фамилией была фамилия Стоун.

— Мисс Стоун, не позволяйте им меня убивать. Я видел, как вы побледнели, когда услышали, что этот человек, — он кивнул в сторону Сэвэджа, — убил моего напарника. И вы почувствуете себя в тысячу раз хуже, если позволите ему меня прикончить. Я ведь вот, рядом с вами. Вы со мной разговариваете. Зовут меня Пол Фэррис. Мне тридцать четыре года. Я дипломированный телохранитель, а не убийца. У меня жена и дочурка. Живем мы в Швейцарии. Если вы позволите этим людям меня убить — даже не видя этого своими глазами — вы все равно будете раскаиваться в этом до конца своей жизни.