Профессионалы.

Сэвэдж тоже повернулся к залу спиной и стал на случай нападения наблюдать за пустынным вестибюлем отеля. Из разговоров он понял, что трое мужчин, с которыми беседовал Камичи, имели при себе и другую охрану. Кое-кто, видимо, патрулировал прилегающие к отелю земли, остальные, наверное, спали, как сейчас Акира, который стоял на часах у двери Камичи с двух ночи и до рассвета, когда Сэвэдж принял вахту.

Заседание началось в восемь тридцать. Временами приглушенные голоса начинали взволнованно взлетать вверх. Затем снова следовали успокаивающие замечания, которые заглушались нетерпеливыми возгласами и торопливыми заверениями. К одиннадцати тридцати разговор достиг пика и моментально завершился.

Камичи встал и покинул зал: за ним шли остальные, прикрытые по бокам телохранителями. Все выглядели настолько неудовлетворенными и разочарованными, что Сэвэдж решил, будто все кончено и они вскоре отсюда уедут. Поэтому он едва скрыл удивление, когда Камичи сообщил:

— Сейчас я отправлюсь в номер и переоденусь. В полдень мы с коллегами поиграем в теннис.

К этому времени Акира проснулся и сменил Сэвэджа возле корта, на котором Камичи с испанцем играли парой против американца и итальянца. Небо очистилось, температура вновь поднялась до шестидесяти градусов. Противники, играющие довольно энергично, вскоре вспотели и принялись вытираться полотенцами.

Сэвэдж решил пробежаться, дабы размять мышцы. К тому же ему было любопытно узнать, как организованы дополнительные охранные меры.

Вскоре он удовлетворил свое любопытство. Добежав до тропы, идущей сквозь голые деревья, мимо булыжников и вверх по склону, вокруг озера, Сэвэдж увидел почти на самом обрыве человека с ружьем и уоки-токи. Охранник, заметив Сэвэджа, не обратил на него никакого внимания, видимо, зная, что он состоит в команде, и уставился на дорогу, ведущую из долины на гору.

Сэвэдж продолжал подниматься вверх по извилистой тропе, добрался до заплат снега и льда среди деревьев и остановился на самом краю обрыва, пораженный открывшимся внизу видом на мирные пастбища и луга, окруженные горами. Деревянные ступени вели вниз по обрыву к месту, где стояла одинокая избушка, около которой виднелся плакат: “Только для тренированных скалолазов”.

Повернув обратно к отелю, Сэвэдж засек еще одного стрелка с ружьем и уоки-токи: он скрывался среди сосен на гребне холма. Человек оглядел Сэвэджа, кивнул и продолжил наблюдение.

К тому времени, как Сэвэдж добежал до отеля, игра закончилась. Камичи с испанцем победили, и довольный японец отправился в номер, принял ванну и съел ланч, пока Сэвэдж стоял на часах в коридоре, а Акира прислуживал хозяину за трапезой. В два часа заседание продолжилось. В пять снова прервалось: снова неудовлетворенные принципалы выказывали недовольство, особенно американец, лицо которого пылало от гнева.

Вся компания отправилась в шикарную столовую на втором этаже, где уселась посреди сотен пустых обеденных столов и стала не только курить, но и нарушать очередное правило отеля, начав распивать коктейли. Предыдущая угрюмость сменилась неожиданной веселостью: взрывы смеха прерывали сиплые замечания. После обеда, сопровождавшегося распитием коньяка, они прошлись по территории, обмениваясь шутками. Охрана двигалась рядом. В восемь часов разошлись по комнатам.

Сэвэдж стоял на посту до полуночи. Акира — до рассвета. В восемь тридцать началось очередное заседание с руганью, словно вчерашней дружелюбности и в помине не было.

Под конец третьего дня переговоров вся четверка встала из-за стола, обменялась рукопожатиями и вместо того, чтобы отправиться в столовую, разошлась по своим номерам. Все казались крайне довольными.

— Акира упакует вещи, — сказал Камичи, когда они с Сэвэджем добрались до третьего этажа. — Вечером уезжаем.

— Как скажете, Камичи-сан.

И тут тишайший звук сковал сердце Сэвэджа. Тоненькое поскрипывание поворачиваемой дверной ручки.

Из комнаты, находящейся напротив номера Камичи, вышли четверо человек. Мускулистые. Чуть за тридцать. Японцы. В темных костюмах. Трое держали в руках мечи, лезвия которых были сделаны не из стали, а из дерева. Такие мечи назывались боккен.

У Камичи перехватило дыхание.

Сэвэдж отшвырнул его в сторону, закричав:

— Бегите!

Он автоматически бросился между принципалом и нападающими. Было понятно, что и ему самому нужно спасаться. Но он не мог ради собственного спасения поддаться накатившему страху.

Ближайший ассасин взмахнул боккеном.

Сэвэдж парировал удар встречным и нанес рубящий по кисти, отклоняя движение боккена. Затем крутанулся на месте и рубанул ребром ладони по шее второго нападающего.

Но удар не достиг цели.

Боккен ударил по локтю. Послышался хруст кости. Рука сломалась и развернулась в другую сторону. Сэвэдж инстинктивно застонал.

Несмотря на то, что одна рука вышла из строя, Сэвэдж отскочил в сторону, уклоняясь от меча, и рубанул по нему неповрежденной рукой. Ладонь промелькнула мимо боккена, но зато врубилась в переносицу убийцы.