Как-то во время очередной верховой прогулки мы приехали к тому месту, где мы с Мардж встретились в первый раз.

– Марджери, я правильно поняла, что это-то самое место, где мы с тобой познакомились? – уточнила я.

– Да. Оно самое, – ответила девушка, слезая с лошади. Но, отчего то, на её лице отразилась грусть. – Понимаешь, оно много для меня значит...

Она прошла к раскидистому дереву, гордо стоящему почти у самой воды, и присела на торчащий корень.

– Расскажешь? – мне было до жути любопытно, с чем связан этот кусочек берега скрытый за раскидистыми кустарниками в жизни Мардж. Проявлять свой интерес в открытую, было, как минимум, не корректно. Но я решила, что спросить стоит...

Она посмотрела на меня глазами полными боли, и жестом пригласила присесть рядом.

– Красиво здесь, не правда ли? – проговорила девушка, и мне стало понятно, что рассказывать она ничего не собирается. Я кивнула головой, стыдясь своего излишнего любопытства. Но тут Мардж вдруг заговорила... В её голосе сквозила грусть:

– Понимаешь, когда то в детстве, мы с родителями часто приезжали сюда, устраивали пикники, купались в реке. Мы делали это почти каждую неделю, пока было тепло. Это было наше место... Что-то вроде уголка семейного уединения, где папа забывал, что он маркиз, и становился просто папой. Мама забывала про все свои балы и приёмы, и становилась просто мамой. А мы с Тони просто наслаждались обществом наших родителей, – она вздохнула. – Позже мы стали брать с собой Марка и Джонни. Жаль, но эта семейная идиллия продолжалась не долго. Когда моему младшему брату было два года, мама забеременела ещё раз, но ребёнок родился мёртвым. От того она впала в сильнейшую меланхолию. Мне казалось, что она ненавидела весь мир, и нас в том числе. И тогда папа, решил, что ей необходима смена обстановки. С этого моменты начались их разъезды по миру. Маме стал ненавистен наш дом, Лондон и Англия. Можно сказать, что с тех пор родителей у меня не было. Даже когда папа был в городе и занимался делами, мама находилась где угодно, только не с нами. Так мы и росли сами по себе. Можно сказать, что нас воспитала миссис Мери. Она заменила нам и мать и отца. Но больше всех из нас повезло Тони. Папа, видя в старшем сыне своего преемника, старался научить его всему, что сам знал. Энтони получил прекрасное образование, он вместе с родителями исколесил полмира. А когда ему исполнилось двадцать, папа оставил его управлять делами, сам же полностью посвятил себя маме и путешествиям. А потом... – Марджери снова глубоко вздохнула. – Когда мне было восемнадцать, родители решили отправиться в Америку. Но... туда они так и не добрались. Во время плавания случился сильный шторм, и их корабль потерпел крушение. Он утонул и все пассажиры вместе с ним... – она замолчала. Я видела, как одинокая слеза скатилась по её щеке.

– Мне жаль... – только и смогла сказать я, и уже в следующую секунду Марджери разрыдалась.

Я чувствовала всю её боль. Всю ту невыносимую пустоту, что осталась в душе после потери родных...

Бедная девочка...Как же ей, оказывается, тяжело.

Я обняла её, и она обессилено уронила голову мне на плечо. Сейчас она была для меня гораздо больше, чем подруга... Больше чем сестра. Я хотела помочь ей, но... не в моих силах вернуть её родителей. Всё что я могла – это помочь ей жить дальше!

Через некоторое время она, наконец, успокоилась, и, вытерев платком остатки слёз, повернулась ко мне.

– С тех пор, и я и Тони часто приезжали сюда, чтобы просто посидеть, повспоминать, побыть наедине со своими мыслями. Сначала старались приезжать вместе. Он всегда меня поддерживал, а потом всё изменилось... Теперь он сюда не приезжает вообще, видимо не хочет встречаться со мной. Да и я рада его не видеть!

– Мардж, а почему ты не общаешься с братом? – осторожно спросила я.

Ответом мне была тишина. Ну и правильно. Я и так сегодня узнала гораздо больше о её жизни, чем следовало бы. Думаю, что когда она поймёт, что мне можно доверять, то сама расскажет остальное. Оказывается, не так уж весела и беззаботна жизнь богатой дочери маркиза...

– Ладно, забудь. Может, прокатимся вверх по течению? – предложила я, дабы хоть как-то разрядить обстановку. Но вопрос об их отношениях с Энтони плотно засел у меня в голове. Они были дружны, а теперь просто избегают встреч... Значит, имела место крупная ссора, и, судя потому, что говорить Марджери об этом не хочет, здесь явно что-то не чисто...

– Давай! – ответила девушка, и, поднявшись, направилась к лошадям.

Мы ехали шагом. Пытаясь хоть как-то развеселить подругу, я рассказывала ей забавные истории из своей жизни. Поведала о своей младшей сестре, о брате, о своей семье, вспомнила несколько особенно ярких историй о похождениях Лены. Рассказала о своей работе, при этом правда мне пришлось долго объяснять, что такое компьютер и интернет... Так что, под конец лекции я уже пожалела, что вообще произнесла эти слова.

Всё это вернуло настроение Марджери на прежний уровень, чему я была несказанно рада. Она даже предложила завтра отправиться в Лондон. Потому что, как она выразилась: “Нам с ней совершенно нечего надеть”.

– Тони всё оплатит. Деньги нашей семьи – это и мои деньги тоже. Так что я имею право купить нам с тобой пару нарядов, – ехидно улыбнувшись, сказала она.

– Я думаю, твой брат этому точно не обрадуется, – предположила я.

– А мне всё ровно! – усмехнулась Мардж.

В том, что нам необходима новая одежда, я была согласна с Марджери. Её гардероб обновлялся, по-моему, лет пять назад. А все те платья, которые она отдала мне в безвременное пользование, смотрелись на моей фигуре просто отвратительно. Дело в том, что я была выше Мардж почти на голову. Да, к тому же, все её наряды висели на мне как на вешалке. Так что пришлось согласиться на покупку новых. Правда платить мне было не чем, но я пообещала Марджери, что обязательно верну ей деньги, когда заработаю.

Я не собиралась сидеть на шее у моей подруги, а точнее у её брата, с которым предпочла бы вообще никогда не встречаться. И, поэтому, приходилось лихорадочно думать, как бы заработать денег. В ту эпоху, в которую меня занесло, приличные девушки не работали, их содержали родители или супруг. Но у меня в этом прекрасном веке не было ни того ни другого. А работать в забегаловках официанткой, или становиться представительницей древнейшей профессии как-то совсем не хотелось. А значит, нужно было придумать что-то более подходящее. Вот только что?