– И тебе.

*Тест Бекдел назван по фамилии американской карикатуристки, придумавшей его. Это элементарная проверка на гендерное равенство в рамках художественного произведения (фильма, пьесы, романа и т. д.).

В произведении должны быть хотя бы две героини, обладающие именами.

Между ними должен состояться диалог.

В нём должна идти речь о чём- или ком-либо другом кроме мужчин.

ГЛАВА 13. УЖАСНЫЕ, ТАЙНЫЕ

РУТА

Потребовалось два часа, чтобы слова Эли перестали эхом звучать в голове, а еще через два ко мне заглянула Флоренс.

– Что было на заседании правления? – спросила я.

– Немного. Эрик купился на их ложь, и они добились некоторых уступок, но беспокоиться не о чем. Мне нужно будет отправить кое-какие документы, в том формате, который они предпочитают, – она закатила глаза. – Пусть проверяют и тратят свое время. Они не найдут ничего подозрительного, потому что нечего искать, – она пожала плечами. – По крайней мере, «Харкнесс» пообещали, что больше не будут здесь торчать. Кстати, случайно не Эли Киллгор и Минами Ока недавно отирались у твоего кабинета?

– Не знаю. Меня здесь не было.

Флоренс ушла, помахав рукой и удовлетворенно улыбнувшись, а я задумалась, когда в последний раз так сознательно лгала другу.

«Если правильно помню, то никогда», – подумала я, и стыд встал комом в горле.

***

Если о «Харкнесс» можно было сказать что-то хорошее, так это то, что они сдержали слово, потому что на следующей неделе я не видела Эли. Его отсутствие в моей жизни – и отсутствие хаоса, который он в нее вносил, – ощущалось как награда за то, что я была, если и не хорошим человеком, то тем, кто в супермаркете всегда возвращал продукты на полки, а не бросал где попало, если передумала покупать.

Я пришла к Флоренс на ужин в честь дня рождения Тиш и обнаружила, что она раздражена.

– «Харкнесс» продолжают запрашивать все больше и больше документов, выходящих за рамки разумного или согласованного, – сказала она, отрезая кусочек чизкейка. Вокруг ее глаз снова появились темные круги. – Может, их детям не хватает бумаги на поделки из папье-маше?

Я замерла с поднятым бокалом, вспоминая слова Эли на приеме в честь выхода на пенсию Эрика Соммерса.

– Разве мы не можем просто предоставить им доступ ко всему? В конце концов, нам нечего скрывать.

– Мы могли бы, если бы верили, что они действуют добросовестно. К тому же, это не так просто. Многие из этих документов должны быть подготовлены бухгалтерами. Как я уже сказала, огромная трата времени и денег.

«Видишь, Эли? Я знала, что у Флоренс есть ответ».

– Но это не имеет значения, потому что у меня есть план, как выбраться из этой передряги. – Ее улыбка внезапно стала широкой и заразительной.

– План? Обожаю планы! – Тиш захлопала в ладоши. – Расскажешь?

Флоренс воткнула в ломтик чизкейка Тиш одну свечку и протянула ей тарелку.

– Я разговаривала с несколькими потенциальными инвесторами. В идеале они решат поддержать нас и предоставят капитал для погашения кредита «Харкнесс».

– Они согласятся взять деньги и отвалить? – спросила я скептически. – Разве их конечной целью не было биотопливо?

– У них не было бы выбора.

Я представила себе будущее, в котором нет «Харкнесс». Стала бы я чувствовать себя менее виноватой из-за того, что переспала с парнем, который мог отнять у Флоренс ее компанию, но у него это не получилось?

Я так сильно, так сильно, хотела этого будущего.

Только позже тем же вечером, когда я добавляла питательные вещества в свой гидропонный сад, до меня в полной мере дошло, что если Флоренс добьется успеха, я, возможно, никогда больше не увижу Эли Киллгора. Облегчение было таким сильным, что казалось чем-то совершенно другим.

***

– Ты хоть представляешь, сколько стоит один час моего рабочего времени? – спросила Ниота, когда мы в следующий раз разговаривали по FaceTimed.

Она занималась на беговой дорожке, и казалось, с легкостью пробегала милю за шесть минут, даже не запыхавшись. Я и сама полжизни была спортсменкой, но, черт подери!

– Сотни долларов?

– Около того. Напомни, почему я консультирую тебя бесплатно?

– Потому что у меня до сих пор есть фотографии из твоего готского подросткового периода?

– Для протокола, это вымогательство и шантаж. Оба являются уголовными преступлениями. И я ненавижу тебя, – она вздохнула. – Я получила контракт, который ты отправила по электронной почте. Тот, в котором якобы говорится, что патент на равиоли принадлежит тебе, несмотря ни на что.