«Если существуют идеальные моменты, этот мог бы стать одним из них», – подумала я.

Я перебралась через консоль на пассажирское сиденье и неловко натянула леггинсы. Я издала нечто похожее на хихиканье, но ручаться за это не могла: еще не отошла от двух оргазмов, и тело благодарило меня за лучшие двадцать минут в жизни.

Все это время Эли смотрел на меня так, словно во мне заключалась вся вселенная.

Я прислонилась к подголовнику, пока он приводил себя в порядок, а затем начала складывать обратно бумаги, выпавшие из бардачка.

– Извини, – сказала я. – В следующий раз, когда тебя остановит полиция и попросит показать документы на машину, тебе придется попотеть, ища их в этом беспорядке.

Я остановилась, когда мой взгляд упал на знакомое имя: «Клайн». Это была стопка бумаг странного формата, завернутая в пластик.

Эли пробормотал, что ему нужно выйти, чтобы выбросить презерватив, но я уже сосредоточилась на бумагах.

ПРОТОКОЛ ОПРОСА, ПРОИЗВЕДЕННОГО В РАМКАХ РАЗБИРАТЕЛЬСТВА ПРЕТЕНЗИЙ, ПРЕДЪЯВЛЕННЫХ К КОМПАНИИ «КЛАЙН».

Устные показания Флоренс Каролины Клайн.

Я перевернула страницу. Новый заголовок гласил: «ДЛЯ ЭЛИ КИЛЛГОР «ХАРКНЕСС».

Я перевернула еще одну, и еще, и еще, пока текст не стал напоминать сценарий фильма. Список вопросов и ответов.

Вопрос: Очень хорошо. И еще, доктор Клайн, когда вы впервые встретились с основателями «Харкнесс»?

Ответ: Не понимаю, почему это имеет значение.

Вопрос: Не могли бы вы, пожалуйста, в любом случае ответить?

Ответ: Я не уверена, что помню. Вероятно, я встречалась со всеми ними в разное время.

Вопрос. И все же вспомните, пожалуйста.

Ответ: Думаю, я впервые встретила доктора Ока, когда она проходила собеседование, чтобы стать постдоком в моей лаборатории, около двенадцати лет назад. Это был телефонный звонок, потому что в то время она жила в Итаке, а потом мы встретились лично, когда она перешла ко мне на работу. По-моему, я познакомилась с Конором Харкнессом примерно в то же время, когда он поступил в аспирантуру Техасского университета.

Вопрос: Вы в то время преподавали в Техасском университете?

Ответ: Правильно.

Вопрос: А Эли Киллгор?

Ответ: Он поступил последним, так что я, должно быть, встретила его...

Вопрос: Примерно год спустя?

Ответ: Да, звучит правильно.

Вопрос: Правильно ли будет сказать, что вы были наставником для всех троих?

Ответ: Да, это так.

– Рута?

Я оторвала взгляд от бумаг. Эли вернулся в машину.

– Что это? – спросила я.

– Черт возьми, – выругался он, увидев, что я читаю.

– Это было в бардачке.

Он вздохнул и потер лицо.

– Эли, что это? – снова спросила я.

– Показания под присягой.

– Когда Флоренс их давала? – спросила я, а потом поняла, что могу выяснить сама. Я проверила дату на первой странице и ахнула. Около двух недель назад. – Журнальный клуб. В тот день, когда ты был в «Клайн», и мы... – я покачала головой, ничего не понимая. – Кто… кто дал вам право допрашивать ее?

Он помассировал глаза.

– Государственный суд. В документах, которые она передала, были нарушения, и мы попросили устного...

– Здесь сказано, что она знала тебя раньше. Десять лет назад. Это правда?

Он колебался.

– Рута, – мягко начал он, – это официальные показания.

– Но Флоренс сказала мне, – я покачала головой, чувствуя, что планета вращается слишком быстро. – Сегодня она сказала мне, что...

У Эли стало такое лицо.

«Жалость, – подумала я. – Вот какое у него лицо».

– Давай поговорим дома. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом таким образом. Это очень сложно...

– Нет. Нет, я… Флоренс солгала мне, – У меня щипало глаза, в груди разливался жар. – А вы… почему вы не… Почему никто не… – я покачала головой и открыла дверь.

Эли схватил меня за запястье.

– Подожди...

– Нет. Я… нет. – Я высвободила руку и вытерла щеку. Моя ладонь была полностью сухой. – Я не хочу... меня тошнит от этого. Не следуй за мной, или, клянусь богом...

– Рута, дай мне...