УОРРЕН: Это круто, я не уязвим.

РИДЖ: Но это не так.

МЭГГИ: Ребята, вы скоро?

РИДЖ: Мы в пяти минутах езды. По пути заскочим в магазин, прежде чем доберемся до тебя, но купим тебе только диетический «Доктор Пеппер». Тебе нужно следить за уровнем сахара в крови. Нужно что-нибудь еще?

МЭГГИ: Я думаю, что мы слишком запоздали с АМА.

РИДЖ: Нет. Даже не думай об этом.

УОРРЕН: Кто-то сказал АМА? (И я принесу тебе «Твикс», Мэгги.)

РИДЖ: Нет.

УОРРЕН: ДАВАЙТЕ СДЕЛАЕМ ЭТО!!! Будь у входа через пять минут, Мэгги!

РИДЖ: Не надо, Мэгги. Мы поднимемся к тебе через пять минут.

УОРРЕН: Нет, через пять минут выходи на улицу.

Я игнорирую беспокойство Риджа и принимаю предложение Уоррена. Я сбрасываю с себя одеяло, чувствуя первый проблеск счастья с тех пор, как Джейк вошел в эту палату. Господи, как же мне их не хватало! Я оглядываю комнату, чтобы убедиться, что ничего не оставила после себя. Мой врач уехала примерно за полчаса до появления Джейка, так что до утра она не появится. Это идеальное время для побега. Я наклоняюсь, чтобы убрать капельницу, точно зная, о чем сейчас думает Ридж.

АМА – это аббревиатура, означающая, что пациент покидает больницу вопреки медицинской рекомендации. За все эти годы мне только дважды удавалось благополучно улизнуть из больницы, но Уоррен и Ридж оба раза помогали спасаться бегством. И это вовсе не так безответственно, как кажется Риджу. Я эксперт, когда дело доходит до капельниц и игл. И я знаю, что меня тут держат на ночь под наблюдением за состоянием. А вовсе не потому, что мне грозит непосредственная опасность.

Сегодня я утомилась больше, чем обычно, но уровень сахара в крови сейчас стабилен, и это единственная причина, по которой я сейчас здесь. Достаточно стабилен, чтобы съесть хотя бы кусочек «Твикса». И последнее, что я хочу делать, это лежать всю ночь на больничной койке и совершенно не спать.

Я свяжусь с больницей утром и извинюсь, сообщив, что возникла семейная чрезвычайная ситуация. Мой доктор будет в бешенстве, я очень сильно ее раздражаю. Она привыкла злится на меня.

Чуть ранее, когда она сидела здесь, то с негодованием отнеслась к моей «группе поддержки», так как мое здоровье в этом году несколько ухудшилось. Она была моим лечащим врачом уже десять лет, так что она знала все о моей ситуации. Меня вырастили бабушка с дедушкой, которые больше не заботятся обо мне. Моя бабушка умерла, а дедушка недавно переехал в дом престарелых. Врач знает о моем парне и нашем недавнем разрыве, потому что Ридж часто присутствовал со мной на приемах и всегда был рядом, когда я находилась в больнице. Она заметила его внезапное отсутствие в моей жизни, и спросила об этом во время моего последнего визита к ней. А сегодня она снова интересовалась о нем, потому что на этот раз со мной в больнице никого не было.

Услышав ее беспокойство, я на долю секунды пожалела, что в конце концов оттолкнула Риджа. Я больше не влюблена в него, но я действительно люблю его. И часть меня, когда я начинаю беспокоиться о своем одиночестве, думает, что, возможно, я совершила ошибку. Может быть, мне следовало держаться за его любовь и преданность. Но большая часть меня знает, что завершение наших отношений было правильным решением. Он вполне мог бы остаться в посредственных отношениях со мной до конца моей жизни, если бы я не заставила его смотреть на наши отношения через увеличительное стекло вместо его розовых очков.

Наши отношения были нездоровыми. Он подавлял меня, желая, чтобы я стала кем-то, кем я не хотела быть. Под тяжестью его покровительства во мне росло негодование. И я всегда чувствовала себя виноватой. Каждый раз, когда он бросал все ради меня, я испытывала чувство вины за то, что отрывала его от жизни.

И все же... мы снова здесь, в таком же затруднительном положении.

Думаю, что я не осознавала, насколько одинока была без него, когда встречалась с ним. Только когда мы наконец расстались, я по-настоящему осознала, что он и Уоррен – это все, кто у меня есть. Это одна из причин, по которой я согласилась, чтобы они приехали сегодня вечером. Я думаю, что нам троим действительно нужно сесть и поговорить по душам обо всей этой ситуации. Я не хочу, чтобы Ридж чувствовал, что он – это все, что у меня есть, когда дело доходит до чрезвычайной ситуации. Но на самом деле... он – это все, что у меня есть. И я не хочу, чтобы это каким-то образом мешало его отношениям с Сидни. То есть я знаю, что у меня есть ещё и Уоррен. Но я думаю, что Уоррен нуждается в большей заботе, чем даже я.

Моя жизнь начинает походить на карусель, и я единственная, кто на ней катается. Иногда это весело и захватывающе, но иногда меня тянет блевать, и я хочу, чтобы все это просто прекратилось. Я понимаю, что фокусируюсь на всем негативном больше, чем следовало бы, но часть меня задается вопросом, не потому ли это, что моя ситуация настолько необычна.

Большинство людей имеют огромную группу поддержки, поэтому они могут жить нормальной жизнью с такой болезнью. Моей группой поддержки была моя семья, а теперь ее нет. Затем моей группой поддержки стал Ридж. А теперь? Это все еще Ридж, но с другими правилами. Размышления о нескольких последних месяцах моей ситуации открывают мне глаза. И это ставит меня в странное положение. Раньше я чувствовала себя подавленной, но одинокой – никогда.

Как бы мне хотелось обрести душевное равновесие. Я хочу что-то делать, видеть, жить нормальной жизнью. И иногда наступают моменты, когда я так и делаю, и все в порядке. Но есть дни или недели, когда болезнь напоминает мне, что я не совсем контролирую себя.

Иногда мне кажется, что я – два разных человека. Я, Мэгги — девушка, которая гонится за пунктами из своего списка желаний со скоростью сто шестьдесят километров в час, девушка, которая отвергает привлекательных врачей, потому что хочет быть одинокой, девушка, которая убегает из больницы, потому что наслаждается острыми ощущениями, девушка, которая рассталась со своим бойфрендом после шести лет отношений, потому что хочет жить полной жизнью и быть раскованной. Девушка, которая наслаждается жизнью на всю катушку, несмотря на свою болезнь.