– А что с ним не так?

Она пожимает плечами.

– Он перестал работать пару дней назад. Я возьму его в понедельник и обменяю.

В понедельник? Она не может прожить без него все выходные. Особенно, если она уже кашляет так, как сейчас. Я сажусь на диван и пытаюсь понять, что с ним не так. Мэгги возвращается на кухню и что-то говорит Уоррену. По языку его тела и тому, как он смотрит на меня, я догадываюсь, что она что-то сказала обо мне.

– Что она говорит?

Уоррен смотрит на Мэгги.

– Ридж хочет знать, что ты только что сказала.

Мэгги смотрит на меня через плечо и смеется, потом поворачивается ко мне лицом.

– Я сказала, что ты не изменился.

– Да, и ты тоже.

Она выглядит оскорбленной, но, честно говоря, мне плевать. Она всегда пыталась заставить меня чувствовать себя виноватым за то, что я беспокоился о ней. Очевидно, ничего не изменилось, и мое беспокойство все еще раздражает ее.

Мэгги, кажется, разгневана моей реакцией на нее.

– Да, фиброз лёгких остановить практически невозможно.

Я смотрю на нее, удивляясь, почему она в таком дерьмовом настроении. Вероятно, по той же причине, что и я. Мы ведем те же споры, что и всегда, только на этот раз между нами нет отношений, на которые можно было бы опереться и смягчить наши чувства.

Я раздражен тем, что она сбежала из клиники, но теперь, когда она так неблагодарна за то, что мы здесь пытаемся помочь ей, мой гнев начинает расти. Моя девушка плакала, потому что я оставил ее, беспокоясь о нас, а теперь Мэгги ругает – издевается надо мной, хотя я и приехал. Ради нее.

Я не могу сидеть здесь и продолжать этот разговор. Я встаю и отключаю генератор, затем переношу все обратно в спальню. Мэгги и Уоррен могут и дальше есть свою жуткую смесь рыбных палочек и шоколадного пудинга, а я сяду в другой комнате, пытаясь починить жилет, который буквально спасает ей жизнь.

Я еще не дошел до ее комнаты, когда, обернувшись, увидел, что она идет за мной. Я ставлю генератор на стол и сажусь, придвигая стул ближе. Я включаю лампу рядом с креслом. Мэгги все еще стоит в дверях.

– В чем проблема, Ридж?

Я смеюсь, но не потому, что в сегодняшнем вечере есть что-то смешное.

– Что ты ела сегодня утром, прежде чем потеряла сознание из-за низкого уровня сахара в крови?

Глаза Мэгги сужаются. Я спрашиваю ее об этом, потому что она, вероятно, даже не может вспомнить. Черт, она, наверное, вообще не ела.

– Ты хоть проверяла уровень глюкозы с тех пор, как съела половину батончика королевских размеров?

Я вижу, что она вот-вот закричит. Когда она по-настоящему сердится на меня, она показывает жестами и кричит. Раньше это меня заводило. Сейчас я бы все отдал, чтобы иметь возможность наорать на нее в ответ.

– Ты не имеешь права критиковать меня за еду, которую я ем, Ридж. На случай, если ты не помнишь, я больше не твоя девушка.

– Если я не имею права вмешиваться в то, как ты заботишься о себе, тогда почему я здесь? – я встаю и подхожу к ней поближе. – Ты не заботишься о себе и в результате оказываешься в больнице, а потом звонишь Уоррену, плачешь и говоришь, что тебе страшно. Мы бросаем все, чтобы быть рядом, но как только мы добираемся до больницы, вы сваливаешь оттуда, не дождавшись выписки! Прости, но у меня есть дела поважнее, чем бегать за тобой каждый раз, когда ты ведешь себя безответственно!

– Ты не обязан был приезжать, Ридж! Я даже не знала, что вам звонили из больницы. И я не плакала Уоррену по телефону и не говорила ему, что мне страшно! Он спросил, не хочу ли я, чтобы вы составили мне компанию, и я согласилась, потому что думала, что мы все сможем разобраться в этой дурацкой ситуации, как взрослые люди! НО ПОХОЖЕ, ЧТО НЕТ! – она хлопает дверью, выходя из спальни.

Я снова открываю ее. Но не для того, чтобы идти за Мэгги. Я следую прямо на кухню и смотрю на Уоррена.

– Почему ты сказал мне, что она плакала и была напугана?

Мэгги встает рядом со мной, скрестив руки на груди, и сердито смотрит на Уоррена. Он держит содовую и смотрит на нас обоих. Его глаза наконец останавливаются на мне.

– Я немного преувеличил. Это не имеет особого значения. Иначе ты бы не поехал.

Я буквально заставляю себя успокоиться на вдохе. Иначе я его ударю.

– От Остина до Сан-Антонио путь не близкий. Кроме того, мы должны держаться вместе. Втроём. Нам надо понять, как со всем этим справляться в будущем.