– У тебя вообще есть проблемы с написанием текстов? Или ты притворяешься, что не можешь писать из-за своего чувства вины?

– За что мне чувствовать себя виноватым? – спрашивает Бреннан, усаживаясь за стойку бара.

– Просто предположение, но я думаю, тебя бесит, что ты родился со способностью слышать, а Ридж – нет, поэтому ты притворяешься, что нуждаешься в нем больше, чем на самом деле. Потому что ты его любишь.

Я переворачиваю жареный сыр. Бреннан отвечает не сразу, так что я знаю, что попала в точку.

– Ридж тоже так думает?

Я смотрю ему прямо в лицо.

– Вряд ли. Я думаю, ему нравится писать для тебя стихи. Я не говорю тебе перестать притворяться, что ты не умеешь писать тексты так же хорошо, как он. Я просто говорю, что понимаю, почему ты это делаешь.

Бреннан облегченно улыбается.

– А ты умная, Сидни. Тебе стоит подумать о том, чтобы заняться чем-то серьезным в жизни, чем просто готовить сэндвичи голодным мужчинам.

Я смеюсь, подхватываю сэндвич лопаткой и выкладываю на бумажное полотенце перед ним.

– Ты совершенно прав. Я увольняюсь.

Он откусывает кусочек как раз, когда открывается входная дверь. Хмурая Бриджит, одетая в униформу «Хутерс», входит с пакетом в руках. Увидев нас на кухне, она кивает, идет в свою комнату и хлопает дверью.

– Она только что кивнула головой тебе? – спрашивает Бреннан. – Удивительно милый жест без среднего пальца. Она что больше не ненавидит тебя?

– Нет. Мы теперь практически лучшие подруги.

Я начинаю убирать на кухне, но Бриджит из ванной выкрикивает мое имя. Бреннан поднимает бровь, беспокоясь за меня. Я иду к ванной и слышу шуршание. Когда открываю дверь, она хватает меня за запястье, затаскивает внутрь и захлопывает дверь. Она поворачивается к стойке и начинает вываливать содержимое сумки в раковину.

Мои глаза расширяются, когда я вижу пять нераспечатанных коробок с тестами на беременность. Бриджит начинает лихорадочно рвать одну и протягивает мне другую.

– Поторопись, – говорит она. – Я должна покончить с этим, пока не сошла с ума!

Она вытаскивает палочку из коробки, а затем хватает другую, чтобы открыть.

– Я думаю, одного достаточно, чтобы понять, беременна ли ты.

Она отрицательно качает головой:

– Я должна быть уверена, что не беременна, иначе год не смогу спать.

Я вскрываю два теста, а она вскрывает третий, затем берет стаканчик для полоскания рта с раковины и ополаскивает его. Она стягивает шорты и садится на унитаз.

– Ты хотя бы прочитала инструкцию? Ты что, должна мочиться в грязный нестерильный стакан?

Она игнорирует меня и начинает писать в стаканчик. Закончив, она ставит его на стойку.

– Окунай их! – требует она.

Я смотрю на ее чашку с мочой и качаю головой:

– Я не хочу этого делать.

Она спускает воду в унитазе, натягивает шорты и отталкивает меня с дороги. Она опускает в чашку все пять палочек сразу и держит их там. Затем она вытаскивает их и кладет на полотенце.

Все это происходит так быстро, что я не уверена, что успела переварить мысль о том, что мы вот-вот узнаем, станет ли Бриджит матерью. Или станет ли Уоррен отцом.

– Кто-нибудь из вас вообще хочет детей? – спрашиваю я.

Бриджит решительно качает головой.

– Ни капельки. Если я беременна, ты можешь взять его себе.

Я этого не хочу. Мое представление об аде – это иметь ребенка, состоящего из частичек Уоррена и Бриджит.

– Бриджит! – кричит Уоррен, как раз перед тем, как захлопывается входная дверь. Бриджит съеживается. Дверь ванной распахивается, и я вдруг чувствую, что не должна здесь больше находиться.

– Ты не можешь написать мне что-то подобное посреди занятий с моей исследовательской группы, а потом игнорировать меня, когда я перезваниваю!

Уоррен... в исследовательской группе? Я смеюсь, и мой смех заставляет их обоих обратить свои взгляды на меня.

– Извините. Я просто не могу представить себе Уоррена в исследовательской группе.

Он закатывает глаза.

– Это обязательный групповой проект. – Он снова переключает свое внимание на Бриджит. – Почему ты думаешь, что беременна? Ты принимаешь таблетки.

– Маринованные огурцы, – говорит она, как будто это все объясняет. – Сегодня вечером я стащила три маринованных огурца с тарелок наших клиентов, а я ненавижу соленые огурцы. Но я могу думать только о соленых огурцах! – она поворачивается к тестам на беременность и берет один из них, но еще недостаточно прошло времени.

– Маринованные огурцы? – ошеломленно говорит Уоррен. – Господи. Я думал, это серьезно. А ты просто жадная до чертовых огурцов.

Уоррен докопался до соленых огурцов, а я – до мысли, что он в исследовательской группе.