Глаза Мэгги сужаются, и она бросает на меня один из тех взглядов, которыми она обычно одаривала меня, когда я был идиотом.

– Я говорю не о тебе, Ридж, – она смеется. – Я имею в виду моего сексуального инструктора по прыжкам с парашютом.

Я наклоняю голову, чувствуя одновременно облегчение и смущение.

– О. Что ж. Это было неловко.

Она снова начинает смеяться. Она водит пальцем взад-вперед между нами.

– Ты подумал... когда я сказала «отличный парень»... ты сразу же подумал о себе?

Теперь она смеется еще громче. Я пытаюсь сдержать улыбку, но ничего не могу с собой поделать. Мне нравится, что она смеется, и еще больше нравится, что она говорит о ком-то другом.

Это хорошо.

Мэгги встает.

– Уоррен будет дома в субботу?

Я киваю и тоже встаю.

– Да, должен быть. Зачем?

– Я хочу, чтобы мы все сели и поговорили. Я чувствую, что нам нужно наметить план дальнейших действий.

– Да. Конечно. Я был бы рад, если бы мы могли это сделать. Не возражаешь, если приедет Сидни?

Мэгги надевает куртку.

– Она уже так запланировала, – говорит Мэгги, подмигивая мне.

Ладно, теперь я совсем запутался.

– Ты говорила с Сидни?

Мэгги кивает.

– По какой-то причине она чувствовала, что должна извиниться передо мной. И... я у нее в долгу. Мы хорошо поболтали, – Мэгги идет к двери, но останавливается, прежде чем открыть ее. – Она очень... дипломатична.

Я киваю, но все еще не могу понять, когда они разговаривали. Или почему я не знал об этом.

– Да, – говорю я. – Она определенно дипломатична.

Мэгги открывает дверь.

– Не позволяй Бриджит погубить ее, – говорит она. – Увидимся в субботу.

– Увидимся в субботу. – Я держу дверь открытой для нее. – И Мэгги. Мне очень жаль твоего дедушку.

Она улыбается.

– Спасибо.

Я смотрю, как она спускается по лестнице к своей машине. Как только она трогается, я не закрываю дверь. Я бросаюсь к стойке, хватаю ключи и надеваю туфли.

Я еду прямо в библиотеку.

···

Я замечаю ее в дальнем углу библиотеки. Она стоит рядом с библиотечной тележкой, из которой книгами заполняет полки, держа в руке маркер, вычеркивая что-то в списке. Она стоит ко мне спиной, и я целую минуту наблюдаю, как она работает. Здесь почти никого нет, так что думаю, что никто не заметит, как я смотрю на нее. Я просто не могу понять, когда и как они с Мэгги могли бы поговорить. Или почему. Я достаю телефон и пишу ей сообщение.

– У тебя с Мэгги состоялся разговор, и ты мне ничего не сказала?

Я наблюдаю за ее реакцией, пока она читает текст. Она замирает, глядя на телефон, а потом потирает лоб. Она прислоняется к библиотечной полке и делает глубокий вдох.

СИДНИ: Да. Я должна была тебе сказать. Я просто хотела, чтобы у вас обоих была возможность поговорить прежде, чем я заговорю об этом, в воскресенье я поехала к ней домой. Не для того, чтобы затевать скандал, клянусь. Просто я должна была сказать ей некоторые вещи. Извини, Ридж.

Я снова смотрю на нее, все в ней сейчас на пределе. Она встревожена, потирает затылок и не отводит глаз от телефона, ожидая пока я отвечу на ее сообщение.

Я поднимаю телефон и фотографирую ее, а затем отправляю ей изображение. Требуется мгновение, чтобы картинка появилась на ее экране, и как только это происходит, она поворачивается. Наши взгляды встречаются.

Я едва заметно качаю головой, но не потому, что она меня чем-то расстроила. Я качаю головой в легком недоумении, что эта женщина взяла на себя смелость поехать в дом моей бывшей девушки, потому что она хотела улучшить наши отношения.

За всю свою жизнь я никогда не испытывал такой признательности ни к кому и ни к чему.

Я начинаю приближаться к ней. Она отталкивается от книжной полки, когда я подхожу ближе, и застывает, ожидая моего следующего шага. Когда я подхожу к ней, я не говорю и не показываю ни единого слова. А мне и не надо. Она точно знает, о чем я думаю, потому как все, что нужно делать Сидни, чтобы мы могли общаться, это просто быть рядом со мной. Она смотрит на меня, а я смотрю на нее сверху вниз, и как будто мы идеально синхронизированы, она делает два шага назад, а я делаю два шага вперед, так что мы прячемся между двумя книжными стенами.