— Хей! — позвал он официанта. — Фритин экземплярс тис тинг… э-э-э… о! капкейк! Плиз.

— Of course, — улыбнулся негр с дредами и в вязаной ямайской шапке радужных цветов. — Ten minutes.

— Тэнк ю вери мач! — улыбнулся ему Павел.

Спустя некоторое время он начал чувствовать приход — крыло его несколько иначе, чем от прямого курения марихуаны. Да и не марихуана в этих кексах, а гашиш. Это другое и эффект, соответственно, был другой.

Когда официант принёс заказ, Бродский не сдержался и съел десять кексов за один присест.

Наверное, это было лишнее, потому что он резко почувствовал себя плохо.

Дальше он просто сидел и «оплывал» от происходящего прихода.

На телефон пришло сообщение, но он не отреагировал — ему было очень плохо.

Спустя тридцать минут его начало постепенно «отпускать», он усилием воли заставил себя посмотреть на часы — его охватила тихая паника, ведь его разум уже начал накручивает его на тему опоздания на корабль.

К счастью, до отплытия было ещё восемь часов.

Тряхнув головой, он слегка взбодрился и решил, что надо возвращаться на лайнер…

*11 октября 2019 года, г. Санкт-Петербург, кафе «У Ашота»*

Тимур решил «вспомнить молодость» и поесть чебуреков с пивом.

Это кафе было ему давно известно и он сам, некогда, был тут завсегдатаем.

Кузьмин жевал чебурек и обильно запивал его «Балтикой 9», от чего испытывал экзистенциальное наслаждение — уже подзабытые вкусы пробуждали в нём приятные воспоминания о временах, когда у него не было ни гроша в кармане.

«Эх, как высоко же я взлетел…» — довольно улыбнувшись, подумал Тимур.

Он вытащил из пачки сигарету, подкурил её недешёвой зажигалкой, сделал одну затяжку, а затем началось.

В кафе ворвались настоящие «маски-шоу» — какие-то спецназовцы, вооружённые автоматами, в бронежилетах и касках.

«Походу, диаспора охуела», — предположил стоически спокойный Тимур.

Но что-то пошло не так, потому что «маски-шоу» пришли именно по его душу. Это он понял в тот момент, когда его шарахнули башкой об деревянный стол, уронили на кафельный пол и начали крутить в позу «атакующего буревестника».

— Старший лейтенант Бобров, — представился один из людей в масках. — Вы задержаны по подозрению в совершении преступления. Вы имеете право на адвоката, вы имеете право не свидетельствовать против себя, а также имеете право на уведомление родственников. Если у вас нет своего адвоката, то вам будет предоставлен государственный. Вы обязаны проехать с нами.

Тимур лишь кивнул.

В голове его лихорадочно метались мысли о том, на чём именно его зацепили и не является ли всё происходящее ошибкой…

Его вывели на улицу, где уже ждал бусик, в который его и затолкали.

Только вот, как видно из малого зарешеченного окошка, везли его не в ближайшую опорку, а куда-то в другое место. У него сразу же мелькнула мысль о продажных копах из голливудских фильмов…

А потом он вспомнил, как курил соль в туалете этой забегаловки. Возможно, там стоит скрытая камера — от Ашота такого можно было ожидать…

Беседы с ним никто не вёл, в контакт не вступал, а сам Кузьмин никому не навязывался.

Они доехали до кремового цвета здания, от которого сильно отдавало совдепом. Тимура выгрузили и потащили к главным дверям.

Сначала его сунули в какую-то пустую камеру, где он сел на нары и ждал.

Внешне он мог выглядеть спокойным, но внутри его бушевала первородная паника.

Он не понимал, что это значит, за что именно его приняли и что будет дальше — информации слишком мало, поэтому ему ничего не оставалось, как просто сидеть и ждать.

Ждать пришлось долго — не меньше трёх часов. По истечению этого времени за Кузьминым пришли конвоиры, которые доставили его в допросную.

В ней уже сидел следователь, который с интересом читал содержимое какой-то белой папки.

— Тимур Григорьевич Кузьмин, шестнадцатого февраля девяносто седьмого года рождения, — произнёс следователь. — Ты осознаёшь, как сильно ты попал, Тимур Григорьевич?

— Наверное, нет, — пожал плечами Кузьмин.

— Организация преступной группировки по торговле запрещёнными веществами, с привлечением несовершеннолетних лиц — это, я тебя уверяю, очень большой срок, — произнёс следователь.