Примечание:

Автор осуждает любые виды приёма наркотиков и резко отрицательно относится к наркоторговле. Психостимуляторы и половые акты. Это явление называют «химсекс», то есть, «химический секс» — это когда наркожабы употребляют что-то типа мефедрона или метамфетамина, чтобы усилить сексуальные ощущения и продлить половые акты. Статистика показывает, что при этом очень часто смешивают разные наркотики, что ведёт к последствиям, описанным в примечании в конце этой главы. Главное, что нужно знать — эти наркожабки повышают и без того высокие риски, связанные с употреблением наркотических веществ. Например, мефедроновые альфа-ПВПшные жабы и так испытывают гипертермию и повышение артериального давления, но добавляют к этому повышенную физическую активность и, буквально, ебутся на износ, что нихуёво так повышает риск инфаркта или инсульта, если есть предпосылки. Ещё, как известно, мозги у этих наркожаб начинают работать очень херово, поэтому они легко могут забыть или забить на предохранение, что ведёт к риску распространения венерологических заболеваний, а также к незапланированным спиногрызам. И последние, учитывая, каким говном балуются их родители, могут родиться сам знаешь какими. Ну и этим жабкам вообще похуй, с кем и как ебстись, поэтому половые связи там беспорядочные. Некоторые любители всякого вполне спокойно, в рамках марафона, пыжатся в жопу, пыжат в жопу мужиков — им вообще похуй. Если есть у этой наркожабки какие-то потаённые сексуальные девиации, то они вылезут, блядь, наружу и полноценно реализуются. Ещё, особенно если до этого не было почти никакого полового опыта, у наркожабки развивается расстройство полового влечения, вследствие чего, для неё внюхать мефа или альфы — это единственный вариант нормально потрахаться. Без этого будет совсем не то — что-то вроде изощрённой химической импотенции. В общем-то, это настоящая жопа, если задуматься.

*28 августа 2017 года, г. Санкт-Петербург, квартира Тимура*

Вечером, уже после заката солнца, Павел сел на диван и понял, что хватит на сегодня активности.

Ноги и спина ныли так, будто он прошёл тысячу километров с каким-то грузом. Горло саднило от количества выкуренных сигарет, которые они докупали минимум раза два, а также от того, что они практически непрерывно болтали часами.

Они просто куда-то шли, курили, болтали, а теперь вот оказались дома у Тимура.

Сам Тимур зашёл в ванную, и его уже не было минут десять, а Павел просто сидел на диване и медленно обтекал, физически и ментально.

Он был насквозь мокрым, так как всё это время интенсивно потел.

Чтобы хоть чем-то себя занять, он взял пульт и включил телевизор.

Новостной канал сообщал о том, что Китай до сих пор разбирается с проблемами, созданными землетрясением, произошедшим в Сычуани.

Бродскому было всё равно, поэтому он переключил канал на ТНТ. Шёл «Универ. Новая общага».

— О, вот это норм… — изрёк Павел.

Контекст неважен. Необязательно знать, какая именно серия идёт, так как серии вообще сюжетно не привязаны друг к другу, что означает возможность смотреть этот сериал с любого момента, при условии, что были просмотрены первые сезоны.

Просматривая эту бессмысленную картину, Бродский невольно продолжал прислушиваться к тому, что ощущает.

Он ощущал, будто реальность упала на бетонный пол и рассыпалась на куски.

В его голове всплывали образы прошедших моментов, которые он переживал в состоянии эйфории. Они были яркими, насыщенными, такими, будто их можно пощупать руками и ощутить рельеф. И ему было плохо от того, что эти яркие воспоминания постепенно меркнут и становятся менее рельефными — его засасывала суровая окружающая действительность.

Тимур вышел из ванной.

— Фу-у-ух! — выдохнул он, оттирая волосы полотенцем. — Пашкевич, советую помыться, а то ты сейчас потный, как я десять минут назад. Бля, никогда так не потел — пот склизкий, как сало!

— Можно у тебя помыться? — спросил Павел.

— Да хоть живи тут! — улыбнулся Кузьмин. — Полотенце возьми в спальне, в шкафу, моющие — всё в ванной.

Бродский кивнул и пошёл в спальню, где взял полотенце.

Войдя в душевую, он включил воду и сразу же понял, что имел в виду Тимур — пот на теле был по-настоящему склизким, будто большую часть его составлял жир.

Смывался он не сразу, поэтому Павлу пришлось заморочиться — он дважды оттёр свою кожу мочалкой, прежде чем понял, что нормально помылся.

Выйдя из ванной, он почувствовал себя почти новым человеком. Общая депрессивность настроения никуда не пропала, но стало чуть лучше.

— С лёгким паром, — произнёс Тимур, взявший пачку «Винстона» и зажигалку с журнального столика. — Курить будешь?

— Буду, — кивнул Павел.

Они вышли на балкон.

— Чё-то грустно, — изрёк Кузьмин. — Ощущение, будто медленно подкрадывается какой-то пиздец.

— Мы же так и не поспали, — напомнил ему Павел. — И не ели.

— Ебать, — взялся за голову Тимур. — В натуре. Надо пожрать заказать и спать ложиться.

— А пожрать? — усмехнулся Павел.

— В смысле? — не понял его Тимур.

— Ну, заказать пожрать и спать — а пожрать когда? — объяснил Павел.

— А-а-а, ха-ха… — улыбнулся Кузьмин. — Завтра надо к Малышу и отгрузиться. Так что лучше поторопиться — всё, я заказываю. Что будешь?

— Суши? — предложил Бродский.

— Не, охота чего-то прямо жирного и сочного, — покачал головой Тимур. — О, идея! Бургер-бомба!

— А это что? — нахмурился Павел.

— Это, короче, на районе есть ресторан с доставкой, — произнёс Тимур. — У них есть сет, включающий в себя дохуя картофеля фри, двенадцать жареных крылышек, а также главное блюдо — гигантский бургер. Прямо гигантский, бро. Мы его, конечно, распополамим, но, походу дохрена останется на завтра. И это всего за тысячу семьсот, прикинь!

— Так чего же ты ждёшь?! — выпучил глаза Павел, у которого началось слюноотделение просто от словесного описания.