— Входите! — донеслось приглашение от директора.

Павел и Тимур вошли в кабинет и увидели в нём практически всех директоров по направлениям — клуб, лаундж и сауны. Директор по ресторану отсутствовал.

— Посмотрите на этих золотых пацанов! — сразу же заговорил Николай Викторович. — Моя опора в этом бизнесе!

— Здравствуйте, — поздоровался с присутствующими Тимур.

— Здравствуйте, — в тон ему поздоровался Павел.

— Вот запомните: эти пацаны далеко пойдут! — заявил их начальник.

Видно, что он уже под сильным градусом, впрочем, как и остальные директора.

Одеты они в с виду недешёвые деловые костюмы, отличающиеся друг от друга только цветами — хотя, возможно, это просто Павел не разбирался и не видел отличий, которые на раз определит профессионал.

— Повезло тебе, — произнёс Семён Михайлович, директор по клубу. — Сегодня день рождения был в клубе — твои пацаны раскрутили девчонок минимум на +50% к выручке. Всем очень понравилось.

— Ну, вот! — заулыбался Николай Викторович. — Я и говорю — красавцы, пацаны! Ну, что? По маленькой?

— А, давай! — кивнул Евгений Фёдорович, директор по саунам. — По маленькой — это мы всегда…

Он вытащил из кармана чёрный зип-лок, подвинул к себе безрамное зеркало, лежащее на столе, после чего насыпал на него белые кристаллы какого-то вещества.

После этого положил на крупные кристаллы банковскую карту и импульсными движениями начал давить их. Итогом его действий стал белый порошок, который он, той же карточкой, разделил на полосы.

— Пацаны будут? — спросил он.

— Будете? — посмотрел на Тимура и Павла Николай Викторович.

Кузьмин и Бродский посмотрели друг на друга ошалевшими глазами и почти синхронно кивнули.

— Да, будем, — посмотрел на директора по саунам Тимур.

Тот разделил порошок на шесть полос и сразу же занюхнул одну из них, по половине в каждую ноздрю.

Павел смотрел на этот процесс завороженным взглядом. Он даже не догадывался, какого эффекта стоит ждать от употребления неизвестного порошка.

Для кого-то это могло стать сдерживающим фактором, но у Павла это вызывало лишь нездоровый интерес.

Следующим вынюхал свою дозу Николай Викторович, после него к «маленькой» присоединился Семён Михайлович, а за ним вынюхал Александр Яковлевич, директор по лаунджу.

— О-о-о, хорошо пошла! — воскликнул последний и несколько раз шмыгнул. — Ваша очередь, пацаны.

— Ну что, давай ты, — сказал Тимур Павлу.

— Давай, — кивнул тот и принял свёрнутую купюру от Александра Яковлевича.

Действуя точно так, как и остальные, он втянул левой ноздрёй половину порошка и почувствовал сильное жжение в ноздре и сразу же перенёс купюру к правой ноздре, после чего занюхал остаток порошка.

Раздражение, вызванное порошком в носу, вызвало у него непроизвольное слезотечение.

После него к столу подошёл Тимур, которому он передал свёрнутую купюру.

Спустя время, меньшее чем минуту, Павел начал чувствовать изменение в сердцебиении, которое стало бы будто быстрее или мощнее, после чего последовала волна прилива энергии и эйфории.

Тимур, глянувший на него неопределённым взглядом, тоже начал нюхать порошок через свёрнутую 1000-рублёвую купюру.

— А это что? — спросил Павел у Николая Викторовича.

— Меф, — ответил тот. — Отличная штука, хе-хе…

Его, как видно, тоже накрыло хорошим настроением, так как он вытащил из кармана портмоне и достал из него четыре тысячные купюры.

— Вот вам надбавка за сегодняшнюю ночь, — сказал их директор.

— Спасибо, Николай Викторович, — поблагодарил его Павел.

— Спасибо, кхм-кхм… — кашлянул Тимур.

— Всё, благодарю за работу, пацаны, — произнёс директор. — Увидимся в пятницу.

Бродский и Кузьмин вышли из «Сафари» и остановились рядом с урной.

Тимур достал сигарету из протянутой Павлом пачки и закурил.

— Чё за хуйня сейчас была? — спросил он потрясённо.

— Без понятия! — ответил Павел, пребывающий в возбуждении. — Ебать, посмотри на свои зрачки!

— Лучше ты на свои посмотри! — воскликнул Тимур. — Пиздец! Как у кота!

— У тебя зрачки, как у кота из Шрека! — произнёс Павел. — Сейчас сфотографирую.

— Э, не надо! — отмахнулся Тимур. — Надо выкатывать домой, а то пиздец…

— Бля, мне домой нельзя… — покачал головой Павел. — У тебя можно перекантоваться?