— Джордан! — восклицает Хаксли, с трудом сдерживая улыбку.

Я по-прежнему не привыкла к тому, что люди так рады меня видеть. Мне требуется секунда, чтобы заметить великолепные цветы, которые он держит в руках.

— Они прекрасны, — выдыхаю я, блуждая взглядом по красочному букету.

— Далеко не такие красивые, как ты, — мягко говорит он, протягивая мне цветы.

Его друг издаёт звук, похожий на рвотный позыв, а я хихикаю.

— Это немного слащаво, — говорю я ему, хотя сама ничуть не возражаю. Кто же не любит сладости? — Мне ещё никто никогда не дарил цветов, — тихо добавляю я, продолжая восхищаться своим подарком. Когда я поднимаю взгляд на Хаксли, его брови опущены, и он одаривает меня сочувственной улыбкой. — Это довольно жалко, да?

Я пытаюсь отвести от него взгляд, но Хаксли не даёт мне спрятаться. Он берёт букет из моих рук и кладёт его на прилавок, прежде чем снова повернуться ко мне. Он протягивает мне руку, что, как я заметила, он часто делает. Я думаю, это его способ дать мне понять, что у меня всегда есть выбор. Он понятия не имеет, что это значит для меня.

Как всегда, я вкладываю свою руку в его, позволяя ему притянуть меня ближе. Я благодарна отцу за то, что он сейчас в банке и забирает наши деньги со вчерашнего депозита, но я знаю, что он скоро вернётся. Тем не менее, я проведу с Хаксли всё свободное время.

— В тебе нет ничего жалкого, Джордан, — говорит он мне твёрдым, но в то же время нежным голосом. — Мне жаль, что никто никогда так о тебе не заботился, но я счастлив, что именно я могу тебя баловать.

Боже, этот мужчина. Как я его нашла? О, да, точно. Он нашёл меня. Подошёл прямо ко мне и перевернул весь мой мир с ног на голову.

— Сейчас, — говорит Хаксли, целуя меня в лоб, берёт мои руки в свои и кладёт их себе на грудь. — Могу я пригласить тебя ещё на одно свидание сегодня вечером? У меня есть на примете идеальное местечко.

Моё сердце замирает, когда я смотрю в эти бирюзовые глаза, полные надежды и волнения. Папа ни за что не отпустит меня гулять два вечера подряд. Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь придумать, как сказать это Хаксли, не показавшись при этом самой глупой двадцатиоднолетней тупицей в мире.

— Я не знаю… — я вздрагиваю, у меня перехватывает дыхание. Ненавижу это. Я ненавижу, что мой отец заставляет меня выбирать между тем, чтобы жить так, как я хочу, и лгать ему, или подчиняться его требованиям и никогда не отходить от него.

— Эй, — бормочет Хаксли. — Что у тебя сейчас в голове? Ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь.

— Мой отец… Но это так глупо. И я… Я имею в виду… — я слегка всхлипываю, но мне удаётся сдержать слёзы.

В следующую секунду Хаксли заключает меня в объятия. Он сжимает меня в своих объятиях, прижимая к себе изо всех сил. Я вдыхаю его запах, позволяя ему успокоить каждую частичку моего разбитого сердца.

— Должно быть, тяжело расставаться со своим отцом, — шепчет он. — Но я так горжусь тобой за то, что ты попробовала что-то новое и позволила мне пригласить тебя куда-нибудь вчера вечером, — я киваю, ещё крепче прижимаясь к его груди. От Хаксли так приятно пахнет, и чем дольше я нахожусь в его объятиях, тем больше расслабляются мои мышцы. — Ты мне доверяешь?

Мне удаётся на мгновение отстраниться от Хаксли, желая, чтобы он увидел правдивость моего ответа.

— Всем своим сердцем, — отвечаю я, не придавая значения ничему другому в своей жизни.

— Это хорошо, милая девочка, — хвалит он, прижимаясь губами к моему виску.

Когда мы, в конце концов, расстаёмся, мне в голову приходит идея. Я совершенно забыла об этом до сих пор, но это прекрасно.

— Мой отец собирается уехать на выходные. Он отправляется в ежегодную поездку в аукционный дом, расположенный в нескольких часах езды отсюда. У него есть друзья неподалёку, у которых он гостит. Это единственные выходные, на которые я предоставлена сама себе. Но в этом году… Я бы с удовольствием провела их с тобой.

Хаксли преувеличенно комично кивает, заставляя меня рассмеяться.

— Да, черт возьми, прекрасно. Скажи мне, когда и где, и я буду там.

— Обычно в субботу я закрываю магазин пораньше, около двух часов дня. Тогда у меня будут свободны вторая половина дня, вечер и всё воскресенье.

Хаксли удивляет меня, подхватывая на руки и кружа. Я замечаю его бородатого друга, имени которого до сих пор не знаю. Мужчина смотрит на нас, что-то бормочет и качает головой, но мне всё равно.

— Ладно, ладно, мой отец, возможно, скоро вернётся, — говорю я ему после нескольких вращений. Хаксли неохотно опускает меня на пол, но только для того, чтобы прижаться губами к моим губам и наклонить меня назад, поддерживая одной рукой за спину. Это банальный ход из романтического фильма, но мне это нравится.

— Если вы оба закончили с ПДЧ (прим. перев. — публичная демонстрация чувств), я бы хотел купить несколько гвоздей, — говорит друг Хаксли.

Хаксли рычит, затем возвращает меня в вертикальное положение, чтобы я могла вернуться за кассу и всё пробить.

— Я отплачу тебе подобной услугой, когда ты найдёшь себе женщину, — вполголоса говорит Хаксли своему другу.

Мужчина усмехается и качает головой.

— Этого никогда не случится.

Хаксли улыбается своему другу и хлопает его по спине.