Цепенею, понимая, что специально не смотрит на меня.

Что это, Сатэ? Очередная провокация?..

Злость, так тщательно подавляемая с момента нашего расставания, сейчас просыпается во мне с новой неведомой силой.

Без стеснения припечатываю её изучающим взглядом, пока Сатэ говорит с пришедшими парнями, и ловлю завуалированную реакцию. Может, она и считает себя сильной и стойкой, только вот, я прекрасно вижу, как ведет плечами, чувствуя мою агрессию на расстоянии.

А я в ярости.

На то множество причин. Но триггер — ее рвение делать вид, что меня в помещении нет.

Хотя, собственно, может, это и правильно?

— Давайте начнем. Кажется, все в сборе. Здравствуйте…

Отключаю эмоции и включаю мозг. Благо, сейчас работа действует на меня благотворно, слишком много ответственности. Уже спустя десять минут, войдя в привычный ритм, налаживаю контакт с присутствующими и веду стандартные курсы переподготовки. Это для них сие мероприятие проходит пару раз за несколько лет. Для меня — каждую неделю новая группа, помимо основных обязанностей.

О Сатэ не забываю, но и желание растерзать никуда не девается. Всего лишь притупляется. На время. Короткое.

Продолжает делать вид, причем весьма упорно, что я — пустой звук. Естественно, такое положение вещей меня не просто оскорбляет, а изрядно выводит из себя. К своему стыду, повинуясь повадкам застрявшей где-то далеко внутри советской учительницы с пучком на голове, продолжаю громко вести лекцию и медленно подходить к ее столу, будто хождение в процессе беседы — это норма для меня. Сам же, словно ехидная неудовлетворенная бабулька, пытаюсь подловить непутевую ученицу на том, что та витает в облаках…

И прихожу в ступор, когда вижу изящное запястье, аккуратным почерком фиксирующее суть мною вышесказанного в выданном блокноте.

Да уж, подловил, называется.

Но разве я могу так легко сдаться?..

— Думаете, Вам пригодятся эти конспекты? Я же предупредил, что материалы потом будут выданы. Лучше внимательно слушать.

Она даже не шелохнулась, лишь приостановила движение руки.

Я пялился на нее все это время, а эта чертовка даже не приподняла головы ради приличия. Вопиющее неуважение и открытая дерзость.

— Мне просто скучно, простите. Я уже изучила последние изменения… Поэтому и занимаю себя хотя бы письмом.

Скучно ей, видите ли. А голос такой…больше не мой. Я, вообще, адекватный? В каком смысле, не мой голос? Что за тупая постановка мысли.

Да потому что звучит Сатэ как-то по-чужому, отстраненно. И такого раньше точно не было…

При этом полна энергии и выглядит потрясающе. А осознание того, что она высыпается, в отличие от меня, добивает выдержку. То есть, разрыв переносится ею легче?..

— Раз изучали, может, напомните новый срок периода ожидания?

— Десять дней, — отвечает тут же.

— Каких?

— Календарных.

— Точно не рабочих?

— Точно, господин Адонц.

Киваю и возвращаюсь к презентации.

Ничего не могу с этим поделать — одновременно восхищаюсь и хочу придушить. Это же ненормально, да?

И чего пристал к девушке? Сидит же спокойно, не мешает, моего внимания старается не привлекать.

Но, оказывается, я, жуть, как хочу, чтобы она пыталась это самое внимание привлечь.

И я бы привлекся.

С досадой делаю сокрушенный выдох и понимаю, что так нельзя. И именно благодаря этой мысли последующие полтора часа оставляю Сатэ в покое. Мне трудно совладать с собственными противоречивыми ощущениями, но я признаю, что дразнить ее — это уже уровень ниже плинтуса. Что совсем не моя планка.

В конце концов, дядька, которому без пяти сорок, должен с уважением принять тот факт, что его больше не хотят.

Наверное.

Первый день семинара подошел к концу, и надо сказать, без особых происшествий. Все же мы смогли не ударить в грязь лицом, пачкая то, что между нами было, бессмысленными перепалками. Но за это, скорее, спасибо именно Сатэ…

— Я хочу кое-что прояснить.

Вскидываю голову настолько резко, что слышен хруст позвонков, на которые свалилась внезапная нагрузка. А все потому, что никак не ожидал услышать этот голос. Мне казалось, все давно ушли.

— Слушаю, — жестом приглашаю сесть на стул за ближайшим столом напротив.

Снова выбешивает меня отрицательным покачиванием, на что пожимаю плечами и жду.

Сатэ раскрывает маленькую сумочку и достает оттуда какой-то темный конверт. Протягивает мне, и я замечаю, как на мгновение вздрогнула ее рука.