— Ты лежишь на осколках.

Плевать я хотела…

— Я помогу тебе.

Почему-то совсем не сопротивляюсь, когда испещренная морщинами женская ладонь ложится на мой локоть.

— Ни к чему эти лишние порезы. Твоя мать приезжает через несколько дней.

Сейчас я равнодушна и к этому заявлению.

Пусть и совместными усилиями, но с большим трудом, я была перемещена в кресло. Элеонора Эдуардовна, тяжело дыша, присела на край кровати. В глаза мне бросился неестественно серый цвет ее лица. Даже косметика не скрывала его. Она была прекрасно одета и накрашена соответственно. Новый год, в конце концов. Хотя…не могу не признать, что эта женщина всегда утонченна и элегантна.

Наши взгляды скрещиваются.

— Что творится в твоей прелестной голове?

Впервые в ее тоне я слышу несвойственную нежность. В иной раз это удивило бы, вызвало бы шквал эмоций… Но все равно. Этой дыре внутри все равно.

— Когда мама приедет, расскажите ей правду. Я устала притворяться, что ничего не произошло. Рано или поздно она узнает. А я больше не могу.

— Может, тогда сама ей расскажешь? Ведь любая мать затем кинется к ребенку, истерично выясняя подробности…

— Рассказать матери, что меня изнасиловали? Самой рассказать? Описать, как это происходило во всех подробностях? — усмехаюсь бесцветно. — Думаете, это будет правильнее?

Ответа не последовало. Женщина надолго замолчала, внимательно вглядываясь в меня. Казалось, она хочет что-то сказать, но не решается.

Спустя какое-то время, приподнявшись, тихо произнесла:

— Тебя отведут в другую комнату. Отдохни. Потом мы поговорим.

И, слегка пошатываясь, вышла, оставила меня наедине с собой.

Теперь это моя бессменная компания.

Я и мои черно-белые мысли.

Глава 38

«Руины способствуют возрождению». Л. Гилберт «Ешь, молись, люби»

Даже с такой расшатанной психикой в моем помутневшем сознании лишенный праздничной суеты дом вызывал подозрения. Здесь жила семья моего родного дяди, которого я видела от силы два раза, вместе с почтенной матроной. И последняя, как мне известно, любила светские рауты, что было продемонстрировано и в Новогоднюю ночь.

Но уже вторые сутки стояла тишина. Да и она ко мне не заходила.

Мне действительно выделили другую комнату, окна которой выходили во двор. Мрачный лес исчез. И теперь я могла наблюдать, как плещется вода в изящном маленьком фонтане, чуть поодаль от которого стояла вооруженная охрана.

Такое я видела только в фильмах, и мне совсем не хотелось думать о том, какие несметные богатства заставляют обитателей этого роскошного особняка бояться за свою безопасность. Неужели моя мама действительно была частью их жизни? Ходила или ездила в школу в устрашающем сопровождении? И если бы осталась здесь в студенческие годы, смогла бы обрести ту свободу, что они разделяют с отцом больше тридцати лет?..

Странно, но я не испытывала ни малейшей зависти. Одна мысль о том, что меня могут угнетать и диктовать правила, приводила в ступор. Как можно так существовать? Наверное, именно поэтому мои родители были лояльны настолько, насколько это возможно в стремлении воспитать достойного ребенка.

Стук в дверь застает врасплох, ведь к хорошему быстро привыкаешь, а я уже два дня предоставлена сама себе. Незваный гость, так и не дождавшись моего ответа, вошел спустя секунд десять.

— Можно?

Я окинула его безразличным взглядом. Какая разница, что я отвечу, он уже здесь.

— Я не потревожу…надеюсь… — мнется немного у порога, затем широкими шагами рассекает комнату, присаживаясь на банкетку. — Всегда мечтал завалиться к сестре и швырнуть в нее подушку, ожидая незамедлительной расправы. Это должно быть весело. У вас так и было?

С трудом сдерживаю готовые пуститься в пляс от удивления брови. Озадаченно смотрю на Мгера. Да, на того самого парня, который пригласил меня на танец несколько месяцев назад. Теперь хотя бы известен мотив. В отличие от него, я и понятия не имела, что у меня есть двоюродные братья. Целых три. А вот они, кажется, прекрасно осведомлены обо всем, что касается моей семьи.

— Сейчас, конечно, ничего не изменишь, но я бы хотел вырасти с вами, это было бы здорово. Ты так не думаешь?

Упорно молчу, не понимая, к чему это всё. Мгер действительно очень обаятельный и привлекательный юноша. Наверное, они с Дианой одного возраста. Остальных братьев я не видела, но по обрывкам фраз знаю, что они учатся где-то за границей. Красиво жить не запретишь…

— Послушай, Сат, — вдруг становится серьезным, перестав улыбаться. — Мне жаль, что с тобой такое случилось. Сложно представить, что чувствует человек, жизнь которого, по сути, висит на волоске каждую минуту. Ведь, кто знает, что происходит в голове психически больного…

Я напряглась и непроизвольно нахмурилась.

За весь месяц, что я живу в этом доме, Мгера, как и его мать с отцом, видела мельком пару раз. Никто не решался заговорить со мной. Тем более — на эту тему. Что же изменилось?..