У самых ворот, да и у ступеней входа модных дам, галантно протягивая им руки, встречают разодетые в исторические костюмы швейцары. Мужчины в париках с яркой неестественной улыбкой помогают слабому полу дойти до дверей, и тут же возвращаются за новой порцией разодетых в пух и прах женщин на высоких каблуках.

Признаться, меня их вид, скорее, обескуражил и рассмешил. Зачем так издеваться над людьми? Середина сентября в Армении это тот же жгучий август. И пусть сейчас почти девять вечера, но в этом районе города духота несусветная. Даже мне в наряде с открытыми плечами весьма жарко. Каково же им в этих дурацких бирюзовых костюмах с рюшками? Да еще и в постоянном движении…

— Благодарю, — сочувственно улыбаюсь молодому парню, замечая испарину на лбу.

Когда доходим до пункта назначения, я незаметно впихиваю ему в ладонь пачку бумажных салфеток. Учитывая национальную любовь к опозданиям, ему еще долго придется бегать туда-сюда, и не будет времени на такую мелочь.

Широкая улыбка служит лучшим вознаграждением.

Интересно, сколько им платят за эту клоунаду?

Заметно нервничая, переступаю через порог, чтобы попасть в какой-то нереальный мир утонченности, невычурной состоятельности и лоска. Меня на какой-то момент просто лишает дара речи убранство, раскинувшееся перед глазами. Кажется, я очутилась в сказке о Золушке…

Неспешно бреду вдоль стены, рассматривая картины, которые, скорее всего, являются оригиналом. К своему стыду, искусством никогда не увлекалась, и из мировых шедевров едва ли узнаю пару-тройку работ, чего уж говорить о современных художниках…

— Вот зараза! — слышу восклицание рядом.

Луиза хмурит брови и одновременно радостно улыбается, что весьма забавляет. Конечно же, она сразу догадалась, что факт моего пребывания был скрыт от неё намеренно. Говорю же, эта девушка далеко не глупа.

Я с долей светлой зависти окидываю её точеную фигурку в изумрудном облегающем платье. И не скажешь, что новоиспеченная Арзуманян на третьем месяце беременности.

— Ты потрясающе выглядишь, — искреннее заключение.

— Переводишь стрелки, — понимающе хмыкает. — Ты тоже. Даже слишком. Не отходи от меня ни на шаг, иначе придется предотвращать дуэли. Я не хочу, чтобы такой человек, как Тор, скончался на тридцать пятом году жизни…

— Настолько безнадежный стрелок? — подхватываю с деланым беспокойством.

— С чего ты взяла?.. Просто его расстреляют все те, кто поспешит с тобой познакомиться. А он не даст.

— Лучше расскажи мне, какая сегодня программа? Я же толком ничего не знаю.

Не стала уверять её в обратном, решив сменить тему. Благодаря чему была одарена щедрой информацией. Семья, организовавшая сие мероприятие, очень родовита и богата. Её члены являются приверженцами всего классического, поэтому нас ждал аукцион, где будут распроданы все эти картины, продемонстрированные в зале, а также некоторые предметы старины и даже пара фамильных реликвий.

— Но самое интересное, — продолжает Луиза увлеченно, — они пошли против правил, и сначала нас ждет концерт, еда и напитки. После чего уже будут сами торги…

— Бетховен? Бах? Чайковский? Штраус?..

Девушка смеется над моей гримасой «воодушевленности».

— Нет. Комитас, Бабаджанян, Хачатрян, современные композиторы Григорян и Мансурян. И многие другие.

— О, Арно Бабаджаняна я люблю, — восклицаю искренне.

— А вырученные средства пойдут в фонд помощи семьям погибших солдат.

Эта тема, она, безусловно, самая болезненная в моей жизни. Сердце бьется в тисках тоски и сожаления, но я беру себя в руки.

— Очень великодушно…

— Ну, пойдем? Я ужасно голодна, в соседнем помещении уже накрыты наши столики. Я так поняла, ты сидишь с нами.

Послушно иду следом, останавливаясь почти на каждом шагу, поскольку, кажется, Луиза знает всех здесь находящихся.

«Соседнее помещение» — не что иное, как концертный зал среднего размера, в котором имеется внушительная сцена с белым роялем дорогостоящего вида.

С любопытством рассматриваю маленькие столики на четыре персоны, отмечая, как приятен глазу выбор цвета скатерти и иных аксессуаров. Пока моя спутница разговаривает с очередными знакомыми, пытаюсь подсчитать их количество. И когда цифра близится к сотне, бросаю это гиблое дело.

— И они все придут? — обводя взглядом пространство, спрашиваю девушку, когда та освобождается.

— Обязательно. Такое не пропускают. Это редкий, канувший в лету, формат светского общения. К тому же, — переходит на заговорщический шепот, — эту старуху все побаиваются. Попасть к ней в немилость… Практически все состоят с ними в тех или иных материальных отношениях, они ведь владеют сотнями различных бизнесов.