— Очень уместно, Адонц! — взвинчено огрызается.

Заключаю брыкающуюся нимфу в объятия, и вновь — неизменно — вдыхаю запах чистоты, приправленный цитрусовыми нотками. Поняв тщетность попыток отстраниться, затихает, продолжая тяжело дышать.

— Во-вторых, это ж как надо себя не любить, чтобы не признать очевидного — ты самая достойная кандидатура.

— Да, конечно! Я новый сотрудник, работаю всего полгода! Это всё выглядит подозрительно, не хочу таких раскладов…

— Это не мы с тобой решаем. Безусловно, ты можешь отказаться, когда тебя вызовут и предложат должность. Но в таком случае выставишь себя не в лучшем свете, тебя попросту посчитают дурой.

На какое-то время воцаряется тишина, нарушаемая только усиленным сердцебиением Сатэ.

— Ты, правда, не имеешь к этому отношения? — спрашивает натянуто.

— Я никогда бы не стал подставлять тебя таким образом, бросая тень на репутацию. Пусть и считаю способнейшей и умнейшей, но достичь высот ты должна сама. И у тебя это получается.

Облегченный вздох.

— Я совершенно не понимаю, почему ты мне ничего не сказал, Тор!

— Не думал, что это так важно…

Воспользовавшись тем, что я потерял бдительность, поглаживая ее волосы, лишает меня близости своего тела, резко высвободившись.

— Потрясающе! — язвит, рассекая воздух руками. — Не важно, что ты уходишь?

Приподнимаю бровь, будучи слегка дезориентированным такой бурной реакцией. Тем более, что совсем не этого мне хочется, когда она рядом, и ее грудь так зазывно поднимается и опускается.

Вот, сука! Я реально озабоченный!

Злость на самого себя выливается в холодный тон, которым спрашиваю:

— А ты не перегибаешь палку?..

Отшатывается. Скорее, в неконтролируемом порыве гнева, чем из чувства оскорбленной невинности.

И ретируется так же внезапно, как и появилась.

Стою посреди комнаты добрых минуты две, пытаясь переварить сцену. Идиотскую и нестоящую того причину очередного столкновения. И не могу найти логического объяснения.

Пора бы признать, что когда она рядом, все горит огнем.

Подхожу к креслу и слышу какой-то шум из коридора, что вызывает внезапное беспокойство. Спешу к источнику и подтверждаю звонки обостренной интуиции.

На полу лежит мертвецки бледная и безжизненная Сатэ, вокруг которой возятся несколько человек. Но больше всех наводит смуты конкретно один — незнакомый мне мужчина примерно моего же возраста. По тому, с какой нежностью и отчаянием он к ней обращается, лапая девушку, чтобы вернуть в сознание, четко ощущается, что они очень хорошо знакомы. И в его глазах отнюдь не братские и даже не дружеские переживания.

Помимо страха за ее жизнь испытываю ярый приступ самой примитивной и болезненной ревности. Что и сподвигло меня в следующую секунду броситься к ней и собственническим движением вырвать из чужих рук, ласково называя ее имя. Жест противником был идентифицирован, но далеко не принят, о чем свидетельствовали полыхнувшие во взгляде языки убийственного пламени. В этом типе было что-то отталкивающее. Демоническое.

— Успокойтесь, товарищи, — снисходительно подтрунивает сотрудница департамента медицинской помощи детям, имени которой я не помнил, — всего лишь вазодепрессорный вид синкопального состояния.

Словно по команде, все «особо одаренные» утопили ее в испепеляющих взорах, ничего не поняв. Нашла время умничать, твою мать! Она цокнула и поднесла вонючий ватный диск к ноздрям Сатэ, после чего пояснила:

— Обморок у нее обычный, она же Вас увидела и испугалась, я как раз стояла у двери нашего кабинета, когда Сатэ упала.

Последнее уточнение было адресовано незнакомцу, и эта информация меня добила. Но рвение выяснить, что он с ней сделал, было отложено, стоило Сатэ закашляться. С нереальным облегчением я непроизвольно сжал ее сильнее, но потом опомнился и ослабил хватку, помогая принять сидячее положение. Она медленно приходила в себя, непонимающе уставившись на меня.

— Сат?

Девушка вздрогнула и повернулась на мужской голос. На лице отразилась невероятная гамма эмоций от испуга до радости и еще чего-то, что я не распознал. А потом она протянула руку и дрожащей ладонью провела по его щеке.

— Ты реальный? Это, правда, ты, Мовсес?

И когда этот ублюдок блаженно улыбнулся, наслаждаясь ее касанием, меня окончательно переклинило…

* * *

Трель от настойчивого звонка в дверь была слышна даже через шум воды. Сначала решил не обращать внимания, поскольку никого не ждал и очень спешил, но этот противный звук продолжал проникать в мозг.

Да уж, сегодня не мой день, явно. Хотя и люблю пятницу, но с самого утра все пошло не так. И это раздражение, постепенно переросшее в злость, требовало выхода.

Обмотав полотенце вокруг бедер, приготовился четвертовать недоноска, никак не отнимающего палец от кнопки вот уже несколько минут. Я ему не позавидовал бы. Так резко дернул на себя ручку, что та чуть не пала жертвой моего гневного припадка.

И остолбенел, когда на меня свалилась неожиданная гостья.

Успев поймать ее, ошеломленно уставился в расширенные от ужаса зеленые глаза, которые были единственной открытой частью лица.